Чтение онлайн

Совещанием руководил главный инженер.

— Сварка, товарищи, самое главное в нашей работе по нефтепроводу. Только после этой операции тысячи труб, растянутых на трассе, воссоединятся в одно сооружение, — говорил Беридзе. — Успех же сварочных работ решит их правильная организация. Мы много толковали об этом, когда трудились над проектом, и я знаю, какие споры идут сейчас на участках. Нам надо решить два вопроса. Во-первых, как вести сварку на участке: с одного или с двух концов? Во-вторых, какую форму организации избрать для сварщиков? Вы все знаете, наш проект отвечал на эти вопросы так: работы на каждом участке вести с одного конца и сварщиков объединить в одну сильную колонну. Теперь против этого возникли серьезные возражения. На трассе сразу в нескольких местах родилась идея второго фронта, или встречных потоков сварки с двух концов участка. Практика сварки на проливе заставила нас усомниться в том, стоит ли объединять всех сварщиков в одну колонну. Мы обязаны еще раз отмерить, прежде чем окончательно отрезать. Давайте помозгуем все вместе и придем к правильному решению.

Инженер Прибытков с пятого участка заявил: у них все готово для сварки, и они голосуют за организацию работ точно по проекту.

— Два фронта — это распыление кадров и техники. Можно разделить надвое одну бочку бензина. Но если у меня один техник-прораб по сварке, я не могу разрезать его на две части и поставить по половинке на концы участка, — убежденно говорил инженер, по-стариковски шепелявя. — Наш участок без малого восемьдесят километров. Согласиться на встречную работу с двух сторон — значит пойти на заведомое ослабление контроля. Я могу поручиться: будет очень много браку. Мы не выиграем времени, наоборот, проиграем на переделке брака.

Инженер Котляревский из Кончелана присоединил свой голос к мнению Прибьгткова. Им возражал Тополев с мыса Гибельного. Впервые строители услышали бас маститого инженера.

— Мои коллеги, которых я не вижу, но прекрасно понимаю, правы в одном: работать с одного конца относительно проще и легче, — неторопливо и внушительно высказывался Кузьма Кузьмич. — Но не надо ли поступиться легкостью ради выигрыша времени? Мне не нравится точка зрения товарища Прибыткова на неизбежность брака. Надо больше доверять нашим рабочим-сварщикам, брак будет необязательным. И я бы рекомендовал выделить в помощь литейным прорабам помощников из числа лучших стахановцев. Крепче будет контроль.

— Правильно говоришь! — включился Умара. Он с негодованием выслушал Прибыткова и Котляревского и ерзал на скамейке, дожидаясь, когда ему дадут слово.

— Рад, что мой друг Умара согласен со мной, — продолжал Кузьма Кузьмич. — Хочу коснуться второго вопроса. Проект, и за ним товарищи Прибытков и Котляревский, предлагает соединить всех сварщиков на участке в одну колонну. Категорически возражаю! Мне приходилось на своем веку немало работать со сварщиками, и на постройке перехода через пролив я окончательно понял: сгруппировать можно не больше десяти сварщиков с одним начальником во главе. Подумайте-ка, товарищи, у нас есть участки, где собралось до двадцати мастеров-сварщиков. Это значит: начальник сварочной колонны должен руководить работой двадцати сварочных аппаратов или шестидесяти человек! А ведь норма у нас десять стыков на человека. Эту норму Умара перевыполняет втрое. Бедный тот начальник, который попытается уследить за работой шестидесяти таких сварщиков! Не забудьте, что надо Умару всем обеспечить, надо устранить с его пути все помехи, надо принять от него работу — хлопот много, не под силу одному...

После Тополева выступали стахановцы, они все поддерживали его.

— Георгий Давыдович, товарищ Беридзе! Кончай говорить, пиши резолюция! — сам взял себе слово Умара.— Сварщики за второй фронт. Страна нужен нефтепровод, и мы дадим его раньше срока. Обещаем работать без брак. Почему инженер, забыл фамилья, говорит так обидно: «будет брак»? Брак не будет. Пиши, товарищ Беридза: «Умара Магомет обязуется давать триста пятьдесят процент и совсем ноль брак». Всех сварщиков вызываю соревноваться!

Снова выступали сварщики. Они принимали вызов Умары. Батманов и Залкинд отказались от предоставленного им слова.

— Нам нечего добавить к словам товарища Умары, — сказал парторг. — Заключайте, Георгий Давыдович...

— Мы не страдаем болезненным самолюбием, не боимся отказаться от тех решений в проекте, которые опровергнуты жизнью, — закрывая совещание, сказал Беридзе. — Будем работать на два фронта и небольшими объединениями сварщиков. Я призываю руководителей производства пересмотреть графики, завтра же доложить их мне в новом виде и начать сварку. Есть у меня совет товарищу Прибыткову и всем остальным инженерам: начинается страдное время, когда вы в любую минуту, всегда нужны на трассе. Так вот: переходите на жительство в автомашины.

Таня Васильченко недаром гордилась делом своих рук — селектором. Недаром колонна связистов перенесла столько лишений в зимней тайге. Металлический провод, протянутый от управления до последнего пункта трассы на острове, как бы врос живым нервом в тело коллектива. Если бы теперь отнять селектор у строителей, они сразу же лишились бы слуха и языка.

Селектор непрерывно, днем и ночью, нес потоки человеческой речи и многообразнейшие отголоски жизни: очень важное и совсем маловажное, общественное и личное, трагическое и смешное. Радио тревожно сообщало о наступлении немцев на Изюм-Барвенковском направлении. Фельдшер с пролива читал врачу Родионовой акт о несчастном случае с механиком Серегиным — он был при смерти. Залкинд поздравлял шофера Сморчкова: нашлись, наконец, его родители, они вовремя эвакуировались из Орла в Канск на Енисей. Инженеры участков по очереди докладывали Беридзе о том, как в первые дни шли сварочные работы. Либерман из Новинска распекал своего подчиненного на восьмом участке: «Маменька родная, куда вы девали такую уйму крупы? Медведей кормите кашей, что ли?» Экономист с десятого участка монотонно перечислял управлению цифры выработки за день. Девушка-диспетчер с седьмого участка спрашивала у диспетчера-парня со второго: «Голос у тебя хороший, но интересно, каков ты собой?» — «Я рыжий»,— отвечал парень. «Не верю». — «Приезжай, посмотришь». Начальники участков Темкин и Хлынов обменивались опытом прошедших суток. Пущин из Новинска расспрашивал Карпова о положении на острове, рассказывал ему, в свою очередь, о весенней путине в крае и в заключение просил на минуточку позвать к проводу Махова.

— Жив? — спрашивал редактор у своего однокашника.

— Кажется.

— Вымпелок на радиаторе? Не отбили еще?

— Вымпелок у меня наглухо припаян, не оторвать никому.

— Что Муся?

— Хлопочет, кормит бутербродами и потчует кофеем, улыбается интересным парням.

— А тебе?

— И мне, поскольку я интересный.

— Когда свадьба? Свадьба, я говорю, когда?

— Загса тут еще не завели. Вот скоро заведем.

— Долго ждать. Долго ждать, говорю.

— Ничего, мы терпеливые. Ходили в нивхское стойбище, шамана искали, чтобы обвенчал.

— Отказался?

— Вывелись, оказывается, шаманы. Последнего недавно похоронили.

— У меня вопросов нет. Целую и обнимаю. Не выпускай из рук баранку. Жму мозолистую.

— Жму холеную редакторскую. Крепче держи перо.

После Батманова самым большим хозяином на проводе считался главный диспетчер Гречкин. Он говорил часто, по нескольку раз в день, всегда что-нибудь выяснял и постоянно чем-нибудь был недоволен. По цифрам он угадывал изменения на участках и привязывался по любому поводу, его настораживало как повышение, так и понижение выработки. Отправив ругательную телеграмму за подписью Батманова, он спустя короткое время звонил на участок и справлялся, понравилась ли она.

На острове с главным диспетчером часто разговаривал Алексей. И на этот раз Гречкин вызвал Алексея к селектору.

— Я спрашиваю: что у вас на проливе? Лед все идет?

— Идет. Дьявол его знает, откуда берется столько, — отвечал Алексей. — Нам с Беридзе пора выбираться с острова.

— Вы мне зарядили туфту, товарищи островитяне. Туфту, говорю, зарядили.

— Не понимаю вашего жаргона, товарищ главный диспетчер.

— Прекрасно все понимаешь, не притворяйся. По вашей сводке выходит, что вы за день сделали девять километров лежневой дороги. Это не укладывается ни в какие нормы. Набрехали?

— Никак нет, мы люди честные. За день сделано девять километров. Скоро пришлем рапорт об окончании. Не слышишь? Я сказал — скоро дорога будет готова.

— Что-то не верится. Откуда такая выработка?

— Как откуда? Помножь свои нормы на патриотизм строителей. А не веришь — приезжай, проверь.

— То-то и жалко, что не могу приехать. Начальник не пускает на трассу. Каждый день пишу: «поворотная сварка», «потолочная сварка», а сам не видел, что это за штука. Вы там уложите весь нефтепровод, а я его так и не увижу, — жаловался Гречкин.