Чтение онлайн

– Клянусь вам, батюшка, Маргарита ничего не знала об этом!

– Зачем же вы это делали?

– Потому что та женщина, которую вы так обвиняете и бросить которую вы меня просите, пожертвовала всем, чтобы жить со мной.

– И вы приняли эту жертву? Какое вы имеете право позволить мадемуазель Готье пожертвовать вам чем-нибудь? Теперь конец. Вы бросите эту женщину. Только что я просил вас об этом, теперь я вам приказываю. Я не потерплю такой грязи у себя в семье. Укладывайтесь и готовьтесь к отъезду.

– Простите, отец, – сказал я, – но я не поеду.

– Почему?

– Потому что я уже вышел из возраста, когда слушаются приказаний.

Отец побледнел при этом ответе.

– Отлично, – возразил он, – теперь я знаю, как мне быть.

Он позвонил.

Жозеф вошел.

– Перевезите мои вещи в гостиницу «Париж», – сказал он моему слуге.

И прошел в свою комнату, где переоделся. Когда он вышел, я подошел к нему.

– Обещайте мне, отец, – сказал я, – не делать никакой неприятности Маргарите.

Отец остановился, посмотрел на меня с презрением и сказал:

– Вы, кажется, с ума сошли.

Затем он вышел, сильно хлопнув дверью.

Я тоже вышел, взял экипаж и отправился в Буживаль.

Маргарита ждала меня у окна.

XXI

– Наконец-то, – воскликнула она, бросаясь мне на шею, – ты пришел! Как ты бледен!

Тогда я ей рассказал о разговоре с отцом.

– Ах, боже, я так и думала, – сказала она. – Когда Жозеф появился с известием о приезде твоего отца, я задрожала, как будто узнала о каком-нибудь несчастье.

Бедный друг, это я причинила тебе такую неприятность. Может быть, для тебя будет лучше бросить меня и не порывать с отцом. Но ведь я ему ничего не сделала. Мы живем очень тихо, а будем жить еще тише. Он сам знает, что тебе нужна любовница, и он должен быть счастлив, что ты встретил меня, ведь я тебя люблю и не предъявляю к тебе чрезмерных требований. Ты ему открыл наши дальнейшие планы?

– Да, и это его больше всего сердит, потому что в нашем решении он видит доказательство нашей взаимной любви.

– Что же теперь делать?

– Оставаться вместе, дорогая моя, и дать пройти грозе.

– Пройдет ли она?

– Наверное.

– Но твой отец не остановится на этом!

– Что же он будет делать?

– Откуда мне знать? Все, что может сделать отец, чтобы заставить сына послушаться. Он тебе напомнит мое прошлое, и весьма возможно, что придумает какую-нибудь новую историю, чтобы ты меня бросил.

– Ты отлично знаешь, что я тебя люблю.

– Да, но я знаю также, что рано или поздно тебе придется послушаться отца и в конце концов он тебя сумеет убедить.

– Нет, Маргарита, я его сумею убедить. Вероятно, происки его друзей вызвали у него такой гнев; но он добр, справедлив; он откажется от своего первоначального мнения. К тому же что мне за дело до всего этого!

– Не говори этого, Арман; я не хочу тебя ссорить с семьей; возвращайся завтра в Париж. Твой отец обдумает положение вещей, ты со своей стороны тоже подумаешь, и, может быть, вы придете к какому-нибудь соглашению. Не спорь с ним, сделай вид, что согласен на некоторые уступки; не настаивай так на привязанности ко мне, и он оставит все по-старому. Не теряй надежды, мой друг, и в одном будь уверен: что бы там ни случилось, твоя Маргарита тебе не изменит.

– Ты клянешься мне в этом?

– Тебе нужна моя клятва?

Как приятно дать себя успокоить любимому человеку! Весь остальной день мы провели в разговорах о наших планах, как будто поняли необходимость поскорее их привести в исполнение. Каждое мгновение мы ждали нового происшествия, но, по счастью, день закончился благополучно.

На следующий день я уехал утром в десять часов, а около двенадцати был в гостинице.

Отца не было дома.

Я пошел на свою квартиру, надеясь там его застать. Но никто не приходил. Я пошел к нотариусу. Никого!

Я вернулся в гостиницу и ждал до шести часов. Господин Дюваль не возвращался.

Я отправился в Буживаль.

Маргариту я застал уже не у окна, как вчера, но перед камином.

Она так задумалась, что не заметила моего прихода. Когда я поцеловал ее в лоб, она вздрогнула, как будто этот поцелуй ошеломил ее.

– Ты испугал меня, – сказала она, – ну, что твой отец?

– Я его не видел. Я не знаю, что это значит. Я не застал его ни в гостинице, ни в других местах, где он мог быть.

– Ну, так завтра ты должен будешь снова его поискать.

– Мне хочется, чтобы он послал за мной. Мне кажется, я сделал все, что мог.

– Нет, мой друг, этого мало, завтра тебе нужно обязательно поехать к отцу.

– Почему завтра, а не в другой день?

– Потому что, – сказала Маргарита, как будто немного покраснев при этом вопросе, – потому что твоя настойчивость проявится сильнее, и от нее будет зависеть скорость нашего прощения.

Весь остальной день Маргарита была очень озабочена, рассеянна, печальна. Я должен был по два раза повторять ей вопрос, чтобы получить ответ. Она объясняла эту озабоченность опасениями за будущее, которые ей внушали последние события.

Всю ночь я старался ее успокоить; на следующее утро она так настойчиво заставляла меня уехать, что я никак не мог понять причины.

Как и накануне, отца не было дома; но, уходя, он оставил мне записку:

«Если вы приедете сегодня со мной повидаться, подождите меня до четырех часов; если я не вернусь к четырем часам, приходите завтра ко мне обедать: мне необходимо с вами поговорить».

Я подождал до назначенного часа. Отца не было. Я уехал.

Накануне Маргарита была печальна, в этот день она была лихорадочно возбуждена. Увидев меня, она бросилась мне на шею и долго плакала в моих объятиях.

Я спросил ее о причине этого неожиданного горя, взрыв которого меня испугал. Она мне не назвала никакой определенной причины и придумывала всевозможные отговорки, которые только может привести женщина, чтобы скрыть правду.

Когда она немного успокоилась, я рассказал ей о результатах моей поездки; потом показал письмо отца, обратив внимание на то, что мы могли его благоприятно истолковать.

Увидав это письмо и услышав мое толкование, она снова зарыдала; я подозвал Нанину. Опасаясь нервного припадка, мы уложили в постель бедняжку, которая не переставая плакала и, крепко сжав мои руки, поминутно их целовала.