Чтение онлайн

— Вам все равно не удастся выдать это за свое. У меня очень яркий и узнаваемый стиль! Мои наследники вас засудят!

— Вряд ли, — он говорил мягко и спокойно, как с ребенком. — Скорее назовут меня вторым Михличем. И будут радоваться, что я возрождаю то, что, казалось бы, исчезло двадцать лет назад. Ведь двадцать, верно?

Старик Михлич опустился в кресло и ничего не ответил. Вид у него был подавленный. Молодой человек, наоборот, воспрял духом:

— Вы же помните, какой мы заключили договор? Вы диктуете, я пишу, связываюсь с вашим издательством и издаю роман под своим именем. В итоге, правда, я работал ничуть не меньше вашего. Очень уж меня захватила ваша задумка.

По губам старика пробежала самодовольная улыбка.

— Я помню, — сказал он и устало провел ладонью по глазам. — Простите меня, Виктор, я погорячился. Вы действительно прекрасно поработали, и ваше имя должно быть на книге рядом с моим…

Виктор попытался что-то сказать, но Михлич остановил его жестом:

— Знаю, что вы скажете — моего имени там не будет. И это ужасно несправедливо. — старик вздохнул — От меня почти ничего не осталось, видите? Даже нормальной памяти. А ведь я старался, так старался создать хоть что-то настоящее… Действительно стоящее. Возможно, великое. Но читатели этого не хотели. Им нужны были загадки, головоломки, интриги… И я давал им это. С каждой книгой у меня получалось все лучше и лучше. А то, чего я действительно хотел, уходило все дальше и дальше. А потом… И сейчас этот роман…

Старик поднялся и махнул рукой:

— Что уж теперь. Подписывайте, Виктор. И отправляйте. Вы правы. Двадцать лет спустя у меня нет ни единого шанса что-либо написать. Я свое упустил.

Виктор подошел к старику и встал рядом с ним у окна. Они молча созерцали пустую залитую дождем улицу. А потом Виктор заговорил, медленно и задумчиво:

— Знаете, когда я переехал в ваш дом, я нашел очень старый ноутбук. Думаю, это ваш.

— Ерунда, отсюда разве только стены не вынесли. И дом после этого сдавался пятнадцать лет… Это кто-то из жильцов забыл.

— Нет, это ваш, я уверен. Я его отложил, но буквально на днях мне стало любопытно, я смог его включить и нашел на нем вашу рукопись. Немного недоработанную, конечно…

— Это же невозможно!

— Тем не менее, я ее нашел. Дайте подумать… Вчера. Сегодня прочел, поставил кое-где запятые, просто на автомате, поэтому дата написания сбилась, и сразу же пошел звонить вашему издателю.

— Но…

Виктор вытащил из кармана телефон.

— Вы не поверите! — сказал он в трубку. — У меня здесь рукопись последнего романа Михлича. Никаких сомнений. Видимо, он закончил ее незадолго до смерти. Можете проверять, если сочтете нужным, но, думаю, вы все поймете, как только ее прочитаете. — Виктор взглянул на старика и подмигнул — Это лучший его роман.

Призрак Михлича улыбался, благодарно и немного растерянно.

Он был счастлив, как никогда при жизни.

— О-хо-хо…

— Ого-го…

— Ну что, возьметесь?.. — спросила Наташа с надеждой.

Она и двое подрядчиков из компании “Дом и сад” стояли перед очень заброшенным домом с очень запущенным садом. Участок достался Наташе по наследству, и, если не смотреть на очевидный мрак и тлен, располагался в очень красивом месте. Дом был на холме, под холмом бежала вполне купательная речка, где-то в зарослях скрывался живописный спуск к воде, а за ней шли некошеные поля во всей прелести разнотравья.

И никаких соседей с перфоратором. В общем, Наташа решила не продавать. И даже наоборот — вложиться.

Стоящую перед ней парочку она откопала в интернете. Расценки у них были низкие, отзывы — огненные, да и сама парочка, честно говоря, тоже. Этим можно было заплатить просто за то, что они приехали.

Первый был стар, усиленно бородат и капитально броваст. Из этого природного богатства торчал большущий грушевидный нос, и где-то там, теоретически, были глаза. Старик обладал длиннющими седыми волосами, собранными в конский хвост на затылке. Одет он был в бесформенную толстовку с псевдославянской надписью и коричневые вельветовые брюки.

Второй был молод. У него были зеленые волосы, лихо зачесанные на одну сторону, сережка в носу, хипстерская бородка и зеленый маникюр. Он носил серо-зеленый свитер и узкие джинсы.

Наташа так и не поняла, на чем они приехали. Когда она вырулила к дому, эти двое уже были на месте. Едва познакомились (“Федор — Петр — Наташа”), как старший юркнул в дом, а младший ускакал в сад. Глаза у обоих горели.

Наташа, поразмыслив, пошла за старшим.

— Тут два этажа, но второй не доделали, — начала она. — Крыша течет. Водопровод…

— Затосковал, бедненький, — сказал старик и погладил обшарпанную стену. — Давно, видать, без хозяина-то…

— Десять лет. Я вам писала на почту… — снова попыталась Наташа.

— Ну не беда, все поправим. Стены-то крепкие… — продолжал старик, будто и не слышал.

А может, и правда не слышал. Он ходил из комнаты в комнату, заглядывал в углы, стучал в печь, гладил стены. На втором этаже вдруг затопал ногами, и с чердака что-то вылетело, громко хлопая крыльями.

У самого выхода старик вдруг резко повернулся к Наташе и впился в нее колючим взглядом.

— Семейная?

Наташа так растерялась, что ответила:

— Р-разведена.

— И-йэх! — громогласно вздохнул старик. — А ребятишки?

И снова едкая отповедь застряла на губах.

— Сын у меня. Сережка.

— Вот, это хорошо. Мужичок. Помогать будет.

Наташа расслабилась. Вот он о чем, оказывается!

На улице к ним подскочил жизнерадостный Федор. У него в руках была планшетка с планом и пометками. Они со стариком переглянулись.

— Охо-хо, — сказал Петр.

— Ого-го, — подтвердил Федор.

— Ну что, возьметесь?..

Оба одинаково улыбнулись.

— А то ж. Нам подходит.

Через пару месяцев Наташа приехала принимать работу. Дом улыбался открытыми дверьми и подмигивал окнами. Сад приветственно махал яркой зеленью.

— Ну как, нравится? — спросил Федор.

Он сменил свитер на футболку, и Наташа увидела растительные татуировки, бегущие по его предплечьям. Оттенок в волосах, кажется, стал еще более зеленым.

— Просто вау! — высказалась Наташа. — Дом такой… радостный. А сад — и ухоженный, и как будто совсем лесной. Все, как я люблю. Завтра же въезжаем.

Двое снова одинаково улыбнулись. Наташа перевела остаток за работы и вбежала в свой новый дом. Она не видела, как и на чем уезжали Петр и Федор.

— Ишь, обрадовалась! Ну и хорошо, ей надо, — проскрипел Петр.

— Вооот, а ты говорил — ничего не выйдет, дурья моя голова… — прошелестел Федор. — А теперь гляди-ка. И нам жилье, и ей — счастье.