Чтение онлайн

В эти дни в центре города проходит множество фестивалей и концертов. Все это притягивает в центр жителей города и туристов. И они гуляют и веселятся до окончания очередной светлой ночи, сменяющейся светлым рассветом.

Славится Санкт-Петербург и своими спортивными достижениями – блестящими успехами в футболе, атлетике, хоккее, фигурном катании и других видах спорта.

Мудрецы говорили: «Хороший дом, хорошие инструменты и хорошая женщина обогащают сознание». Все это в России есть в изобилии. Но несмотря на развитость во многих областях, россияне-славяне не слишком терпимы к смуглым людям. И нас – наполовину черных, наполовину белых людей, они называют «черножопыми».

Хочу упомянуть великих поэтов и писателей, живших в этом городе – Толстого («Война и мир»), Достоевского («Преступление и наказание») и Пушкина – величайшего поэта всех времен.

Пушкин заложил основы современной поэзии и внёс неоценимый вклад в развитие русского языка. Он был потомком эфиопского принца, взятого в рабство и преподнесённого в подарок царю. Большинство русских стараются игнорировать этот факт или вообще о нём не знают.

Скажу честно, я немного выучил русский. Правда, на базовом уровне, но достаточном, чтобы поддержать разговор с культурным человеком.

Но поскольку я за равенство полов – полностью игнорирую род слов – и с падежами тоже не дружу, и, находясь в будущем, вдруг падаю в прошлое, а потом обратно, то культурному русскому человеку надоедает меня поправлять, и он начинает задаваться вопросом: может, с ним что-то не так? Мужчина он или женщина? Может, грудь выросла? А у нее – что-нибудь между ног? А сегодня – это вчера или завтра? Или 100 лет назад? А может он и вовсе попал в прошлое, и сейчас возлежит с Екатериной II, которая, как известно, славилась своей любвеобильностью? И наконец, мой культурный собеседник, успевший уже окосеть от моего красноречия, спрашивает на правильном русском: не забыл ли я добавить базилик в вермишель, что у него в голове. Ибо за три с половиной предложения я превратил грамматику в пресную вермишель. У него голова идет кругом. Вермишель в мозгу отдаёт прошлым, настоящим и будущим одновременно. И видя мои порывы продолжить беседу, ему хочется засунуть два пальца в розетку.

Беседа прерывается, и в комнате разливается тишина. Оглушительная тишина.

Я второй день в Санкт-Петербурге. 14 февраля 2018 года. День Святого Валентина. Солнечное морозное утро, за окном -10.

Сегодня начинается конгресс. Солнце улыбается мне и изо всех сил противится, чтобы я присоединился к Дани и Мураду. Мурад смотрит в окно и, как и я, принимает солнечный протест.

И тихонько-тихонько мы приняли душ, оделись и сбежали от Дани к солнцу, готовому с любовью принять нас в свои объятия. И к чертям этот конгресс!

Мы сразу поймали такси и помчались в Эрмитаж, величайший в России и важнейший в мире музей, насчитывающий миллионы знаменитых произведений. Здание музея было выстроено Екатериной II, российской императрицей, в стиле барокко на берегу реки Невы.

Раньше это здание было зимним дворцом русских царей. Мы бродили по музею, переходя из зала в зал, и упивались искусством и обилием золота. Говорили настолько тихо, насколько израильтяне способны говорить тихо.

Отдавшись воображению, я представил на миг, что я Пётр Великий собственной персоной, энергично шагающий по залам дворца и отдающий распоряжения слугам. А они семенят за мной, ловя каждое слово, стараясь поспевать за моим широким шагом, и гонцы тотчас же бегут выполнять мои указания. Хотя мой рост уступает росту Петра Великого раза в два, и если бы я действительно был им, меня называли бы Петр Невеликий.

В одном из залов я даже столкнулся с прадедушкой Пушкина, чернокожим принцем, благородным и роскошно одетым. Но выглядел он каким-то грустным и неприкаянным. Он заприметил меня, потому что я смуглый и потому что еврей, и позвал в свои покои – пропустить по маленькой рюмочке водки – согреться и составить ему компанию. Он подошел и спросил тихо-тихо, так, что я едва расслышал, существует ли до сих пор его царство и есть ли ему куда вернуться.

Я рассказал, что я из будущего. Рассказал, какое будущее ждёт его правнука Пушкина. Но, учитывая положение Эфиопии сегодня, лучше ему остаться в своем времени и потерпеть ради будущих поколений, и что жертва его не будет напрасной. И словно ветер наполнил паруса, он заулыбался и пожал мне руку, полный сил, энергии и вдохновения. Сердечно благословил меня и пожелал счастливой дороги и светлого будущего.

Я вышел из воображаемых покоев, и мной завладела реальность. Я всегда нахожусь либо во власти воображения, либо во власти реальности. И только когда они теряют бдительность – они в моей власти. Но ненадолго.

Вечером мы вернулись в гостиницу. Я немного отдохнул, взял такси и поехал к Тане, подруге Олеси, которая живет в 20 км от гостиницы. Хотя со вчерашнего дня снег не шёл, улицы были им завалены. По краям дорого снег замерзал и превращался в лёд. За несколько дней его нападало много, и по обочинам он громоздился полутораметровыми сугробами.

Такси стремительно неслось по открытому шоссе. Фонарные столбы и вывески набегали на нас и скользили мимо. Только что виднелись вдалеке – и вот они уже рядом. И сразу уносятся вдаль, словно убегают от нас. По дороге к Тане я размышлял об этом городе, поднявшем себя из руин. О человеческой любви к этому городу-герою, о верности и немыслимой отваге.

Когда-то Гитлер решил стереть его с лица земли. И целых 900 дней город был осаждён мощнейшей немецкой армией.

На протяжении 900 дней ежедневный рацион людей составлял 125 грамм хлеба. Только подумайте, грязная горсточка чёрного хлеба – это весь дневной рацион! И так – 900 дней. Работающим взрослым полагалось две горсточки – 250 г.

Но как, какими силами, какими ресурсами, какой волей к жизни надо было обладать, чтобы выжить в этом замерзшем голодном городе? Люди умирали прямо на улицах, вмерзали в лёд, не дойдя несколько метров до дома. Но город выжил. И превратился, по моему мнению и по мнению многих других, в один из самых красивейших городов на Земле.

Санкт-Петербург, тогда ещё Ленинград, первый город в России, получивший звание «города-героя». И это звание он заслужил всецело и полностью.

Ленинград выжил в блокаду. В дни блокады из города был только один выход – через Ладожское озеро. И только зимой, когда озеро замерзало. В этот период удавалось доставить в город кое-какую провизию и самое необходимое. Этот выход назвали Дорогой Жизни.

Доставка на грузовиках по льду требовала немыслимой отваги. Лишь один из трёх грузовиков добирался до места, остальные уходили под лёд или попадали под обстрелы. Грузовики везли по Дороге Жизни продукты, лекарства, одежду, оружие для трёх миллионов жителей, защищавших свой город, изнемогая от голода, холода и непрерывных обстрелов.

Город обстреливался с воздуха и с земли – лёгкой и тяжёлой артиллерией, танками и самолётами, заключившими город в плотное кольцо блокады.

Защитники города не щадили себя. Для них было важно только одно – сберечь свой прекрасный, любимый город. Блокада унесла почти 900 000 жизней. За всю историю ни один осажденный город не знал таких жертв. Жители Ленинграда мужественно противостояли Гитлеру, который был намерен разрушить город до основания, без компромиссов.

Да, у Гитлера была мощная армия, вооруженная по последнему слову техники. Но с силой духа и стойкостью людей он ничего поделать не мог. И нечего ему было противопоставить героизму, которого не измерить и не объять ни словами, ни чувствами. Добро в очередной раз победило зло. Оно всегда побеждает.

После войны уцелевшие собрались с силами и возродили из пепла разрушенный город. У них не было ничего, кроме силы духа, чертежей и фотографий, по которым и воссоздавался город. Город, которым мы восторгаемся по сей день, возродился во всем своем великолепии благодаря стойкости и упорству людей.