Чтение онлайн

Автобус, электричка, метро. Мелькающие за окном пейзажи. Мысли, которые путаются и перескакивают с одного на другое – слишком много событий вчера произошло.

Телефон молчал весь день. Даника не появилась в сети ни к обеду, ни к ужину. К девяти часам вечера беспокойство начало переходить в тревогу. Саша Корсаков ничего не знал о том, что произошло после пожара, но обещал постараться выяснить. Других контактов у Олега не было.

Наступило воскресенье, но ничего не изменилось. Олег пытался убедить сам себя в том, что ничего плохого произойти не могло. Скорее всего, Даника просто сидит дома и не хочет никого видеть и слышать. Её можно понять. Да и что он ей скажет, когда дозвониться? Привет, ты как? Глупый вопрос. Мне очень жаль, что так получилось? Ещё глупее. Я беспокоюсь о тебе… уже лучше, но всё равно плохо.

К вечеру воскресенья позвонил Корсаков и сказал со слов Марины, что работников цеха собирает на территории главный инженер завтра в девять.

– Разрешите? – спросил Олег, приоткрыв дверь кабинета.

– Заходи, – буркнул мужчина, сидевший за столом.

Молодой человек, одетый в безупречно поглаженные серые брюки, новую белую рубашку и тонкий чёрный галстук, вошёл в кабинет. Он смотрел на начальника отдела и ждал, когда тот оторвётся от чтения какого-то документа. Начальник был уже далеко не молод, его круглое лицо обрамляли седые волосы, усы и небольшая бородка. Сотрудники за глаза называли его «Полковник Сандерс» и он действительно был похож на старичка с эмблемы KFC.

– Наслышан о твоих похождениях в Бажаевске, – сказал начальник, не отрываясь от чтения и не предложив посетителю сесть.

– Каких похождениях? – спросил Олег, понимая, что главный инженер комбината всё же опередил его.

– Тебя посылали предприятие инспектировать, а не девок клеить.

– Каких ещё девок? Я работал с документацией в цехе подготовки смесей…

– Вот таких, – перебил начальник и бросил на стол несколько фотографий.

Олег взял снимки, и у него всё похолодело внутри – пары, танцующие посреди небольшого зала ресторана, среди которых…

– Что это значит? – спросил он, стараясь сдержать возмущение. – Это вмешательство в мою личную жизнь. Я имею право в свободное от работы…

– Эта твоя «личная жизнь» задержана на сорок восемь часов. Ей готовят обвинение в халатности и нарушении требований охраны труда, повлёкшей смерть двух и более человек. До пяти лет лишения свободы.

Олегу показалось, что на него сверху обрушился пыльный мешок, ноги чуть не подкосились. Возмущение от увиденных фотографий сразу куда-то испарилось, все слова, которые он собирался сказать и которые заранее обдумывал, улетучились из головы. Он с трудом смог выговорить только одну фразу:

– Когда суд?

– Сегодня в два часа, – нехотя ответил начальник, – но я тебя не отпускаю. Проверка официально приостановлена из-за чрезвычайного происшествия. С сегодняшнего дня у тебя будет новое задание.

– Владимир Николаевич, – выговорил Олег, чуть дрожащим голосом, – я должен туда поехать. Всё произошло на моих глазах, я знаю, что она ни в чём не виновата…

– Ты что адвокат? – опять перебил его начальник отдела. – Тебя там и слушать никто не будет, и слова тебе не предоставят. Суд избирает меру пресечения и изучает только обстоятельства, собранные следствием. Свидетелей не допрашивают.

– Я должен поехать, – чуть более уверенным голосом сказал Олег – Пожалуйста! Я отработаю в выходные или сверхурочно. Даже если мне не удастся выступить в суде, то я постараюсь разобраться на месте что к чему…

– Олег, прекрати! – начальник стукнул ладонью по столу. – Ты хочешь загубить свою карьеру? Я кое-чем обязан твоему отцу и не позволю тебе этого сделать!

– Ах вот как? Вы вспомнили моего отца! Тогда скажите, как бы он поступил в такой ситуации? Отступил бы? Нет! Для него правда всегда была важна…

– И в чём же здесь правда?

– В том, что в пожаре виновата не Даника, а сам Буров и всё руководство комбината. Хорошую продукцию нельзя сделать на старом формовочном оборудовании, а вот смеси готовить очень даже можно. Этот цех отжил своё лет двадцать назад, там невыносимые условия труда, старое оборудование, вентиляция десятилетиями зарастала грязью и ждала малейшей искры, чтобы полыхнуть. Буров прекрасно это знал, а теперь ищет возможность избежать ответственности и переложить её…

– Буров – муж моей двоюродной сестры, – снова перебил Олега начальник отдела, – а кроме того он старый опытный интриган, если ты перейдёшь ему дорогу, он…

– Ах вот оно что! – теперь настала очередь Олега перебить начальника. – Теперь всё становится понятно.

– Что понятно? Да, я послал тебя туда именно поэтому и просил его присматривать за тобой. Я должен был убедиться, что ты готов к самостоятельной работе. Да, это он послал шпиона, который тебя снимал. И вот эти фотографии самые безобидные из тех, что у него есть. У него ведь есть более интересные?

Вместо ответа Олег густо покраснел.

– Вот видишь? – примирительно сказал начальник. – Я ведь не зря говорю тебе про загубленную карьеру.

– И что же мне делать, Владимир Николаевич? – растерянно пробормотал Олег, ошарашенный услышанным.

– Думать! И слушать советы старших! Ситуация неприятная, но не смертельная. Я помогу тебе, но ты должен пообещать, что ничего не предпримешь без моего одобрения. Согласен?

Олег утвердительно кивнул головой.

– Тогда слушай! Ехать на суд нет никакого смысла, там всё уже решено. По сути, суд – формальность. В Бажаевск поедешь завтра. Я уже сделал запрос от нашего ведомства в местное управление внутренних дел, и они готовы предоставить возможность взять объяснения у обвиняемой в рамках нашей внутренней проверки.

От удивления у Олега округлились глаза. Он вдруг почувствовал себя пешкой в игре двух гроссмейстеров, у которых всё просчитано на несколько ходов вперёд. А он, готовый ринуться в необдуманную атаку, показался сам себе наивным юнцом.

– Сегодня займись вот чем, – продолжал начальник с невозмутимым видом, – найди ей хорошего адвоката вместо того дурачка, которого ей предоставили в полиции. Придётся раскошелиться, поэтому тебе понадобятся союзники – её родители, бабушки, дедушки, тёти, дяди – все кто имеет деньги или какие-нибудь связи. Выясни всё, что сможешь и как можно подробнее. В конце рабочего дня зайдёшь ко мне и доложишь о проделанной работе.

Олег вышел из кабинета озадаченным и одновременно одухотворённым. Всё, что говорил начальник, казалось таким очевидным, но с другой стороны, сам он до этого вряд ли бы додумался. Теперь Олег точно знал, что нужно делать дальше. Не доходя до кабинета, он позвонил матери:

– Мам, мне нужен телефон сына тёти Альбины.

– Олеженька, что случилось? – послышался из трубки взволнованный женский голос. У тебя неприятности?

– Нет, мам, у меня всё хорошо. Просто одному моему знакомому нужно срочно посоветоваться с адвокатом.