Чтение онлайн

— Что ты творишь? — едва не плача, спросила девушка.

— Ты ведь тоже этого хочешь, — улыбнулся Дилиан, вновь протягивая к ней руки и делая шаг вперёд. Удар правым кулоком в челюсть заставил его отшатнуться и схватиться за лицо. Мгновение в глазах плескались разочарование и обида, но потом взор осветился пониманием, и парень, зажмурившись, простонал. — Элира, чтоб тебя!

— Что это значит?

— Эликсир, что она мне дала был не для погружения в сны.

— Хотела, чтобы ты на меня накинулся?

— Нет, думаю, надеялась, что останусь с ней. Вот идиот, предупреждал тебя, а сам выпил то, что мне подсунули, — ответил Дил, и встретившись с расстроенным недоверчивым взглядом, добавил: — Извини. Я клянусь, это из-за эликсира. Я бы ни за что тебя не обидел, Циши.

— Давай вернёмся в Ринтаир, — попросила девушка. Ей хотелось побыть одной и поспать. И не видеть его лица.

— Хорошо, — кивнул Дил, и они двинулись обратно. Полдороги прошло в неловком молчании, но он всё же не сдержался, чувствуя свою вину в произошедшем, и тихо спросил: — Где ты научилась так драться?

— У меня пять братьев. Приходилось держать марку, чтобы они меня не задавили.

— Разве у вас не приняты покорность и смирение?

— Не тогда, когда братья пытаются засунуть надоедливую девчонку в погреб, чтобы она не мешала им подглядывать за купающимися соседскими девушками, — хмыкнула Циши.

— Я считал, у вас там строго…

— Мы обычные люди, Дилиан. Большинство из нас вообще не задумывается о религии, пока не сталкивается с магией.

— Но какого это? Жить вдали от всего. От прогресса, городов, магии. Так сильно себя ограничить…

— Спокойно. Скучно, наверное, зато без всех этих драм, что расшатывают вам нервы. Все с детства знают свой путь.

— И все им довольны?

— Нет, не все, но для того и нужны жрецы. Они рассказывают, почему что-то случилось так, а не иначе, как это повлияло на жизнь человека, и как всё повернётся, если он поступит по-своему. Находят нужные слова, чтобы поддержать и направить к свету, найти мир внутри себя. Поверь, вам этого не хватает. Людей, которые подтверждают, что испытания даются тебе не просто так.

— И ты готовилась стать одной из них?

— Не совсем. Жёны жреца не принимают в часовне, не устраивают службы. Но когда в какой-то семье возникает разлад, когда люди не справляются с горем или болезнью, начинают много пить, убивая себя тем самым — тогда мы идём к ним и помогаем подняться. Помогаем увидеть, что нужно идти вперёд, смириться с плохими вещами в своей жизни. Иначе можно не разглядеть хороших.

— Да, — усмехнулся Дилиан. — Мне бы такой человек не помешал.

— И потому я здесь, — тихо ответила Циши. Он бросил на неё хмурый взгляд, и перевёл тему.

— А тот парень, с которым ты разговаривала у границы. Это был твой жених?

— Нет. Младший брат.

Дил закрыл глаза, пытаясь забыть ненависть, с которой её брат швырял в неё камни. Пора было остановиться, но он никак не решался на этот разговор раньше, боясь обидеть свою ученицу, а сейчас просто не мог удержаться.

— А твой жених? Какой он?

Циши посмотрела на парня тоскливым взглядом и опустила голову.

— Прости, я не должен был спрашивать.

— Нет. Ничего. Я расскажу. Наверное, я должна рассказать об этом хоть кому-то, — она замолчала, собираясь с мыслями. — Когда мне было десять лет, в сан приняли нового жреца. Совсем молодого, но настолько обаятельного и умного… его все любили. Парень всегда находил нужные слова. Люди выстраивались в очереди, чтобы поговорить именно с ним, и, казалось, он находил время для каждого. Даже для маленькой девочки, влюбившийся в него до беспамятства. Тогда я решила, что хочу стать жрицей. Отец поддержал меня — никто из его детей не проявлял такого рвения ни в учёбе, ни в религии, а он у меня очень верующий. Я занималась, так старалась быть прилежной. Мечтала, что когда закончится обучение — стану супругой того жреца. Но когда мне исполнилось тринадцать, он женился на другой. Мой мир тогда рухнул. Мне казалось, что ничего никогда больше не будет так, как мне хочется. Альрис — так его зовут — видел, что я опустила руки, и пытался меня наставить, подбодрить, только от этого мне становилось лишь хуже. Если бы не сны, я бы сбилась тогда. Не дошла до конца. Но я выдержала. Стерпела. Бог наставлял меня, заставляя сжать зубы и идти вперёд, говорил, что я не вижу всей картины и моя жизнь обязательно наладится. Нужно лишь подождать.

— Наладилось?

— Да. Через боль. Через его боль.

— Что случилось?

— Когда мне было семнадцать, жена Альриса тяжело заболела. Мы все молились о ней — к тому времени я уже успела с ней познакомиться и даже подружиться. Она была доброй и скромной. Заботилась о своей семье. О двух сыновьях. Но бог забрал её очень рано — младшему мальчику едва исполнился год. Я вызвалась помогать Альрису в его доме. Я уже почти доучилась, и мне дали возможность себя показать. Я ухаживала за его детьми, готовила им, прибирала. Делала всё, что нужно, чтобы им было удобно и спокойно. Выслушивала его в моменты отчаяния и пыталась помочь, подсказать ему путь. По-детски, скорее всего, но после этих разговоров он улыбался, словно у меня получалось развеять его печаль. Когда мне исполнилось восемнадцать, я должна была начинать общаться с молодыми жрецами, чтобы выбрать себе мужа. Но он попросил меня остаться с ним. Необходимо было дождаться окончания траура — по нашим обычаям скорбеть по умершей супруге нужно три года. Я согласилась. Всё это время я жила рядом с ним, словно мы уже были женаты. И однажды, за полгода до окончания траура, он прикоснулся ко мне. Впервые за всё время, пока мы жили рядом. Взял в руки моё лицо и поцеловал. Это было неправильно, мы оба знали, что не должны переходить эту черту до свадьбы, но я не смогла его отпустить. Не смогла. Утром он сказал мне, что это не важно. Что мы всё равно будем вместе, даже дата церемонии уже назначена. Только в день испытания оказалось, что я нечиста.

— Он оставил тебя?

— Нет. До последнего приходил ко мне, пока меня держали взаперти. Надеялся, что после очищения всё встанет на свои места. Но великий огонь не коснулся меня. Меня вернули в комнату, закрыли дверь. Они решали, что именно со мной делать. Высший жрец настаивал на казни, и когда Альрис понял, что меня не оставят в живых, он прокрался ко мне и выпустил. Сказал бежать что есть сил. И я побежала к тебе.

— Мне жаль.

— Не стоит. Я не могу понять волю моего бога, но по-прежнему могу верить: он понимает, что делает. Меня мучает лишь, что я не знаю, как там Альрис и его дети. Если жрецы поняли, кто меня выпустил? Наказали его? Наверное, мы никогда не должны были быть вместе, наверное, судьба привела его в мою жизнь лишь для того, чтобы научить любить. Я не знаю. Пока не пройдёшь путь, сложно понять, для чего те ступени, что попадались по дороге.

— Может не всё ещё кончено и вы встретитесь вновь?

— Ты не понимаешь. Он никогда не сможет принять этот мир. А я не смогу вернуться. Знаешь, что ужасно? Прошло всего два месяца, а я не могу вспомнить его лица. И, вообще, кому я теперь такая нужна, скажи мне, Дилиан?

— Какая?

Циши покраснела и опустила взгляд.

— Какая? — повторил парень.

— Я уже была с мужчиной. И не стала его женой.

— Боги, Циши, у нас к этому относятся гораздо проще. Ты найдёшь человека, который полюбит тебя и ему будет плевать на твоё прошлое. Поверь, это не самое страшное, что могло случиться.

— Спасибо тебе, — едва заметно улыбнулась Циши, а потом нахмурилась и добавила. — Я тебя сейчас обниму, но если ещё раз полезешь целоваться — выбью тебе зубы.

Дил остановился и улыбнулся, прижимая девушку к себе. Он не понимал, почему ему было так спокойно с ней. Не знал, почему до сих пор помнил вкус её губ и руки горели от прикосновений к её спине. Дело в дурацком эликсире, не иначе. Но так хотелось никогда больше не видеть её слёз.

Они прошли через портал рано утром. Маги просыпались, спешили куда-то, а Циши и Дилиан мечтали лишь выспаться и устало брели к своим комнатам.

— Что у тебя с лицом? — недовольно спросила Наили, идущая к ним навстречу. — С тобой вечно что-то случается. Давай вылечу.

— Не стоит, — Дилиан потёр челюсть, ощущая лёгкую боль. — Я это заслужил. Оставлю как напоминание, что надо быть умнее. Лучше вылечи её руку.

Циши глянула на распухшие после удара костяшки пальцев и покраснела.

— За что ты ему вмазала? — поинтересовалась Наили, касаясь её ладони. Рыжая почувствовала тепло и боль ушла.

— А нечего руки распускать, — буркнула Циши, и Дил рассмеялся в ответ. Они пошли дальше, оставляя обомлевшую целительницу одну.