Чтение онлайн

— Простите... — Алена оторвалась от безупречно приготовленных креветок и пригубила зеленый чай — Но я не понимаю, о чем вы говорите. — Она взглянула на даму твердо, в упор. — Вы, наверное, ошиблись и принимаете меня за другого человека.

— Я понимаю вас, — после некоторой паузы отозвалась дама. — Меня предупреждали, что вы действительно не так просты, как пытаетесь казаться. Неудивительно, что даже служба безопасности не смогла предоставить о вас достоверных сведений! — Дама, кажется, начала заводиться. — Мы все можем потерять дорогих нам людей. — Здесь Алена не на шутку испугалась и уже открыла было рот, чтобы ответить, но Алла Михайловна остановила ее жестом: — Позвольте мне объяснить, в чем истинная цель нашей встречи. Оставьте мне Мишу! — Алла Михайловна взглянула на Алену умоляюще. — Вы молоды, интересны. У вас еще случатся увлечения! — Сердце Алены колотилось уже, кажется, в горле, готовое выпрыгнуть наружу от страха и потрясения. — Я... обыскала его студию. Я нашла ваш телефон. Как последняя воровка, я рылась в его вещах. Посмотрите, до чего я дошла!

Алене показалось, что огромный темный зал плывет перед ее глазами.

— Я не понимаю, откуда вообще вы взялись! Неужели ваши возможности позволяют вам вкладывать в Мишеньку больше, чем вложила я?! — В голосе дамы появились нотки недоумения и раздражения. — Мы все знаем, что талант не может существовать сам по себе, ему необходимы серьезные, постоянные инвестиции. Но поймите и меня! Я столько сделала, чтобы завоевать его, и вот теперь, после финансового кризиса, когда дела пошли хуже... и никто не может предсказать, будет ли улучшение ситуации... Конечно, я была неправа, я слишком резко изменила политику вложений, но я не знала, что это так пагубно отразится на наших отношениях с Михаилом! И вот появляетесь вы, богатая выскочка, которую никто не знает... — Дама всхлипнула, вытерла салфеткой уголки глаз и продолжала: — Я предлагаю договориться! Вы не можете просто взять и купить его. Мне все равно, как вы нажили свои капиталы, но мне тоже есть что предложить Михаилу Львовичу. Дела пошатнулись, не скрою, но проблемы уже в прошлом. У меня есть план, я составила его с такой любовью, что Михаил, с его тонким вкусом, конечно, оценит. Тем более, — холодно добавила дама и посмотрела на Алену с вызовом, — речь идет не о сотнях тысяч, как раньше... а о суммах, вполне равнозначных гению Гнатюка.

— Сотнях тысяч?! — От неожиданности у Алены перехватило дыхание. — Долларов?!

— Нет, я понимаю, что ваш региональный размах невозможно переплюнуть. Но я и не думаю пасовать. Может быть, в вашей Тюмени... или откуда там вы к нам прибыли... сотня-другая тысяч долларов уже не деньги. Да, все начиналось со скромных вложений, я давала, что могла, но в то время и сто тысяч долларов было невозможно найти. — Алла Михайловна растерянно крутила в руках салфетку, испачканную тушью. — Итак, давайте перейдем к моему предложению.

Перед глазами Алены зачирикали птички, а в голове звенело, как будто интеллигентная дама достала из сумочки железную сваю и с разбегу треснула ей Алену по башке. Перед ней открывался новый, неизведанный мир, в котором Михаил Гнатюк выступал в роли альфонса в особо крупных размерах. Кажется, теперь Алена начинала понимать, почему он называл ее кариатидой — судя по выступлению странной дамы, именно на каменных руках женщин-меценаток держался весь его искусно выстроенный мир. Странные слова, произнесенные Мишей, теперь обрели смысл. Она поняла, что такое «бизнес-ангел» и почему Миша так представлял ее друзьям! Наивная, она полагала, что это оригинальный комплимент. А на деле же оказалось, что она случайно присела на стульчик предыдущей благотворительницы.

Досада душила Алену, в горле першило, словно там поселился невидимый трубочист. Она боялась открыть рот, чтобы не выдать своего плачевного состояния. Алена находилась в ресторане, где не могла позволить себе ничего дороже чая, и сражалась за мужчину, любовь которого должна была оплачиваться по цене элитной недвижимости в Монако. Вся эта жизнь, начиная от сумки Birkin и заканчивая этим обедом, была Алене не по карману. Более того, она не могла позволить себе даже такие дорогие разговоры.

— Я вижу, вы молчите, наверное, я поразила вас. — Алла Михайловна вперила в Алену проницательный взгляд чуть выцветших зеленых глаз. — Но я не хотела бы показаться бесчеловечной. Если бы вы согласились оставить Мишеньку, я оценила бы эту жертву очень высоко.

Алена только и могла, что таращить глаза, чтобы придать лицу загадочное выражение. К счастью, ее неожиданно возникшая соперница была слишком взволнована, чтобы читать по лицам.

— Конечно, я имею в виду не только моральный аспект нашей возможной договоренности. Я не знаю, покажется ли вам мое предложение достаточно щедрым, но поймите, если все сложится удачно, я буду заботиться о дорогом нам обеим человеке. Я не оставлю Михаила Львовича. Новая студия, может быть, собственная галерея... — Она мечтательно улыбнулась. — Выставки в Базеле, Милане... Абсолютно все, о чем он может только мечтать. Разлука все поставила на свои места. Поймите, я люблю этого человека, для меня это важно.

— Но я тоже люблю Михаила, — неожиданно выпалила Алена. — Не все можно купить за деньги! — В ней внезапно пробудилось пролетарское самосознание.

— Поэтому я и не буду покупать. Я хочу подарить вам кое-что.

Дама нагнулась за стоящей на специальной подставке сумочкой, раскрыла ее и вытащила пачку документов.

— Квартира в Нью-Йорке — слишком далеко для меня, чтобы ездить туда регулярно. Признаться, я надеюсь, что вы заинтересуетесь. Неплохое место. Могу только молиться, чтобы у вас уже не было чего-то подобного. Миша обмолвился, что вы занимаетесь недвижимостью. — Дама вежливо, но настойчиво подталкивала к Алене чертежи, которые на беглый взгляд казались похожими на план какой-то квартиры. — Как профессионал, вы должны оценить.

Если бы Алена и в самом деле занималась недвижимостью за границей, наверное, ее хватил бы инсульт, потому что она поняла бы, что перед ней лежит план роскошных апартаментов Classic Six. Эти шестикомнатные квартиры с отдельным входом для прислуги пользуются в Нью-Йорке непререкаемым авторитетом; стать обладателем подобной американской мечты от недвижимости мечтают все обитатели Манхэттена. Впрочем, и того, что поняла Алена, разглядывая квадратики с надписями на английском языке, было достаточно, чтобы всерьез разволноваться.

— Что... я... буду этим владеть?! — Алена почти кричала от переполняющих ее чувств.

— Я понимаю ваше возмущение, — мягко, почти по-матерински заговорила Алла Михайловна, по-своему истолковав лихорадочный румянец, проступивший на щеках Алены. — Однако вы не можете выйти отсюда без компенсации. Я вижу, что вы искренне привязались к Мишеньке, и я понимаю вас, как никто. В этой квартире есть несколько его картин, думаю, это будет решающим аргументом.

— И билеты до Нью-Йорка, — неожиданно ляпнула Алена. Поймав недоумевающий взгляд Аллы Михайловны, она торопливо добавила: — Мой самолет сломался. Карбюратор барахлит. Ну так сказал первый пилот.

— Конечно, я даю вам время подумать. Если мы договариваемся, — дама, казалось, была готова разрыдаться от радости, — и это единственная потеря, которую я понесу, то мой юрист свяжется с вами послезавтра... нет, завтра. Все формальности будут улажены немедленно.

Алена выходила из «Вертинского» на негнущихся ногах. Кажется, она начинала понимать, что на самом деле означает слово «компенсация».

С упорством, достойным лучшего применения, мы считаем наше время прогрессивным. Как будто само собой разумеется, что после изобретения беспроводной телефонной связи, аппаратов для оплаты коммунальных услуг и вакуумной чистки лица нас вместе с очередями и угрями покинули и все остальные пережитки дремучего прошлого. Тем не менее стоит заглянуть в исторические события двадцатого века, и окажется, что значительное количество совершенно идиотских поступков приходится на то время, которое мы с гордостью называем «нашим». Стоит задуматься о том, что тампоны «Тампакс» были изобретены американским остеопатом Эрлом Хаасом только в 1929 году, а право итальянским женщинам избирать своих кандидатов введено в 1946-м, через два года после того, как в ЮАР разрешили голосовать африканкам. Кстати, в отличие от прогрессивного Черного континента, Швейцария разрешила своим женщинам избирать кандидатов только в 1971-м, то есть сорок лет назад! В целом же следует признать — главные достижения суфражисток, при всей их сомнительности и неоднозначности, еще слишком свежи, чтобы женщины могли со спокойной совестью чувствовать себя полноправными членами общества. Конечно, нас больше не жгут на кострах за то, что мы загораем топлес, но в некоторых вопросах ничего, кажется, так и не изменилось с пещерных времен. Только пещеры стали покомфортнее, и в часть из них провели горячую воду.