Чтение онлайн

Итак, кем же был этот Ванеев, который, судя по пухлой папке, давно мучает наше агентство? На первых страницах я не нашла ничего особенного. Математическая школа, американский университет по гранту — талантливый студент. Играл в «Что? Где? Когда?». Интеллектуал! Странно, что у него такие проблемы с женщинами...

Однако стоило мне увидеть фотографию Ванеева, многое становилось понятно.

Наш клиент был не красавец.

Отбросив излишнюю политкорректность, я бы даже сказала, совсем не красавец.

Черт возьми, фотографию Ванеева впору было ставить в буфет, чтобы дети не воровали конфеты!

Я держала в руках фото, с которого на меня косился пожилой злобный гном. Внешность гнома никак не вязалась с анкетными данными, в которых значился возраст Сергея Николаевича Ванеева — тридцать семь лет. Может быть, неудачный снимок? Сейчас проверим... Я включила компьютер, но, к сожалению, Яндекс и Google выдали еще больше несимпатичных фотографий Ванеева. Судя по их количеству, клиент плевать хотел на то, что его внешность была далека от модельной. Он обожал сниматься: перед моим носом оказалось около двадцати фотографий гнома на фоне европейских достопримечательностей. Это был жутковатый римейк фильма «Амели»: в костюме, в смокинге, в шортах, подтянутых под мышки, на фоне океана, Эйфелевой башни, фонтанов в Петергофе, на слоне, в маске дайвера — везде, на суше и на воде, Сергей Николаевич Ванеев выглядел одинаково плохо. На экране, то нарядный, как пингвин, то полуголый, неизменно отражался крайне невзрачный мужчина: приземистый, с яйце образной, наполовину лысой головой. Под нависающими бесцветными бровями, словно окуни под песчаным берегом, таились маленькие, широко расставленные глазки, глядящие в камеру с самолюбивым апломбом. На тонких, по-змеиному поджатых губах играла саркастическая ухмылка. Зрелище завораживало. Через несколько минут первый шок отпустил меня, и я поняла, что дело было даже не во внешних данных. Конечно, до Аполлона Бельведерского Ванееву было далеко, но, в конце концов, совершенно не обязательно быть красавчиком, чтобы вызывать положительные эмоции у женщин. Рост тоже был ни при чем — у невысоких мужчин своя харизма, стоит вспомнить хотя бы Антонио Бандераса. Нет, дело не в технических характеристиках! Меня неприятно поразила не внешность — настороженность вызывало выражение лица Ванеева.

Я закрыла папку и спустилась вниз, к кофейному автомату. Нужно переключиться, посмотреть на клиента свежим взглядом, а для этого необходима чашечка эспрессо. Ну конечно, из-за Ванеева я чуть не вылетела с работы, наверняка мое отношение к нему отдает предвзятостью. Сейчас я спокойно допью кофе и посмотрю, что говорят о нем женщины, с которыми его знакомила Марго (а судя по папке, их было немало). Нужно просто открыть соответствующую закладочку и....

От увлекательного чтения я с трудом оторвалась только через два часа. Уму непостижимо! Наш с Ириной общий гном неожиданно оказался обладателем сложного характера. Судя по записям, он первый отвергал всех предлагаемых кандидаток под разными, иногда крайне изобретательными предлогами: «чересчур меркантильна», «абсолютно равнодушна к благотворительности»... Я с растущим недоумением взглянула на фотографию Ванеева. Надо же! А я-то думала, что такому подойдет любая женщина планеты, лишь бы у нее была близорукость высокой степени. Парадоксально, но факт: как будто опасаясь критики со стороны прекрасного пола, гном раз за разом успевал нанести упреждающий удар. А он оказался не так прост! Все кандидатки, представленные Маргаритой, ему не подходили: были глуповаты, жадноваты, дурно воспитаны и недостаточно хозяйственны. Конечно, обратные отзывы тоже не блистали комплиментами: в заявлениях женщин о Сергее Николаевиче сквозили обида и недоумение.

«Скупердяй, помешанный на агротуризме...» Дочитав до этого емкого определения, я еще раз набрала Ирине. И — о чудо! — на этот раз линия отозвалась призывными длинными гудками.

— Ты совсем, да?! — зашипела я на подругу. — Меня из-за тебя чуть не уволили!

— А что такого я сделала?! — лицемерно заверещала Ирина. — Кстати, привет.

— Это не телефонный разговор. Я к тебе сегодня приеду, и только попробуй мне не открыть дверь! — Я положила трубку.

Ровно в половине восьмого я стояла у панельного дома на оживленном проспекте Мира, нажимая на кнопку домофона.

— Здесь живет всемирно известная укротительница крокодилов? — пробурчала я в домофон.

— Шестой этаж. — Ирина предполагала, что я не помню ее этаж. Мило, очень мило.

— Ну? — С порога я двинулась прямо на Ирину, сунув ей в руки папку с компроматом.

— Проходи, попробуй яблочный пирожок, — беззлобно зажужжала Ирина, вертясь вокруг меня. — По новому рецепту, называется «Тарт Татен»!

Куда бы ни переезжала Ира, она перевозила с собой ощущение непередаваемого уюта, занавески в горошек и... аромат свежевыпеченных пирогов! Удивительно, как при таких талантах она умудрилась до сих пор не выйти замуж раз пятьдесят подряд. Из кухни обезоруживающе пахло ванилью, да и сама Ира, стоявшая рядом в симпатичном фартуке, с мукой, прилипшей к щеке, выглядела полнейшей чеховской Душечкой. Вид у нее был виноватый. От этого сердце мое немедленно дрогнуло.

— Тащи свой пирог, — вздохнула я.

Вдыхая дразнящие запахи мяты и душицы, доносившиеся из носика заварочного чайника, я поглядывала на подругу, которая суетливо металась между столом и плитой. Как Ирина ни старалась, ей не удалось скрыть от меня непривычное волнение и легкий блеск глаз. Увы, мне было несложно его припомнить по истории с украинским политиком, до этого — с иранским врачом-многоженцем... Как только появлялся этот особенный блеск, мы с Аленой понимали: время упущено, теперь можно только занять позицию сторонних наблюдателей. В прихожей толпились огромные бумажные пакеты из ГУМа — судя по надписям, в них была дорогая одежда, а вовсе не пирожки к чаю. Итак, все признаки влюбленности налицо. Завтра она пойдет делать эпиляцию, а потом сядет на диету. Плавали, знаем. В предыдущие три тысячи пятьсот восемнадцать раз, поддавшись чувствам, подруга менялась на глазах: становилась неудержимой, словно самка лосося, идущая на нерест, и непрерывно принимала жизненно важные решения. Пожалуй, если дело так пойдет дальше, волноваться мне надо будет не за тонкую душевную организацию Иришки, а за безопасность самого Ванеева.

— Бери кусочек. — Ирина подложила мне пирога. — Я не буду, я на диете.

— Ира, — поперхнулась я, — ты почитай, почитай, что я принесла. Это про Ванеева. Сергея Николаевича.

Смерив меня высокомерным взглядом, подруга шлепнулась на стул и открыла файл.

— Пирог потрясающий, — заметила я. — Просто великолепный!

Мне почему-то было очень сложно перейти к основной теме, ради которой я пробиралась к дому Ирины по московским пробкам. С одной стороны, я должна была предупредить подругу; с другой — папка должна была сделать это за меня. Как еще я могла бы повлиять на ситуацию? Тем временем кусочек пирога незаметно исчез с моей тарелки. Ира внимательно читала «материалы дела», медленно перелистывая страницы под умиротворяющее тиканье настенных ходиков. Ее лицо оставалось при этом совершенно непроницаемым, что окончательно сбивало с толку. Не выдержав мхатовской паузы, я приступила к сложному разговору. Нужно приводить взвешенные, логичные аргументы спокойным, хорошо поставленным голосом.

— Я не знаю, что произошло вчера, — затараторила я, — и в общем-то, это не мое дело. Вернее, это могло бы быть не моим делом, но Марго... ты понимаешь, Ванеев — наш клиент, и теперь я не знаю, что делать.

— Ну и не нужно ничего делать, — мягко улыбнулась Ирина.

— Но я должна предупредить тебя! — волновалась я.

— О чем?

— Он очень странный, этот Ванеев... — Я тщательно подбирала слова. — Он никому не нравится.

— А мне нравится. — Ирина удивленно подняла брови.

— Ты его совсем не знаешь! Здесь целая папка, мы собирали информацию, — убеждала я.

— Представляю, что будет, если собрать информацию обо мне, — оживилась Ирина. — Я бы не хотела видеть всех своих любовников в одной папке, бррр! Она была бы еще толще. Даже думать не хочу об этом...

— Одна девушка сказала, что Ванеев скупердяй, — выложила я главный козырь. — И там еще такая странная фраза про агротуризм.

— Серега мне рассказывал, кажется, — наморщила лоб Ирина. — К нему на встречу от агентства приехала фифа в накладных ногтях, и он отвез ее на дачу к родителям, прикинулся, что обожает полоть грядки. Не знал, как от нее отделаться.

— Серега? Он уже для тебя Серега? Ничего себе темпы, за одно свидание!.. То есть встречу... Или свидание?

— Свидание у меня в пятницу, — просияла подруга. — Катаемся на катере по Москве-реке. А вчера мы просто поболтали. И ты знаешь... — Ирина сверкнула глазами. — Я что-то чувствую! Потом он детей любит. Всем малышам в кафешке улыбался.

Я тоже что-то почувствовала. Я почувствовала себя сволочью.

— Но он такой... несимпатичный, — пробурчала я. — Страшновато заводить от такого детишек!

— Ты видела солиста группы Aerosmith? По твоей логике, его жена должна ходить, завернувшись в гигантский презерватив? — парировала Ирина. — А у него дочка-красавица, Лив Тейлор, в рекламе снимается и в кино играет королеву эльфов.

Поединок с Ириной принес мне неожиданное поражение: судьба явно была благосклонна к гномам. Как я ни старалась, мне не удавалось вселить в подругу хоть каплю благоразумия. Я честно рассказала все, что смогла узнать, а в ответ услышала следующее:

— Вот тут какая-то барышня пишет черным по белому: «Жадный, ужасный скупердяй». Так она просто не знакома с моим Тарасиком. Непуганая! А я тебе так скажу: жаднее Тараса быть нельзя в принципе, даже если очень постараться. Этот политик у мамы две пепельницы увел — пропали бесследно. А Серега приглашает меня в «ДжуДжу» [11] . Вот еще тут написан отзыв: «Заумный». Неужто хуже, чем Василий Ильич? Помнишь, тот, который рассказывал про принцип действия подшипников качения. Каждый день рассказывал, в деталях. С ума бы другая сошла! А я любила! Катька, как я его любила. Заумным не казался вообще. А Сергей... Ну разве же он заумный! Истории интересные рассказывал, про этих же барышень кое-что, которые тут пишут. Смешно было... И читал мне из Бродского! «Нынче ветрено и волны с перехлестом...» Наизусть, кстати, Катя.