Чтение онлайн

Секретарь довел нас всех до буфета. Аккуратные столики, чай, кофе, пирожные... Все как у людей. Усевшись за столы и взяв пирожные и чай, мы приготовились к разговору.

– Как это у вас получается? Вы же студенты и сочиняете такие замечательные мелодии!

Стыдиться сил у же не было.

– Вы наверное знаете нашего поэта Пушкина Александра Сергеевича.

Журналист не заметил иронии.

– Конечно!

– Так вот он однажды сказал:

«Быть можно дельным человеком

И думать о красе ногтей...»

– Вот и мы также. Мы и учимся и песни сочиняем... И за мир во всем мире боремся! Музыкантам это проще, чем политики. Язык музыки понятен всем!

– А вам не мешает отсутствие свободы в вашем творчестве?

Секретарь дернулся, но корреспондент, словно и не заметив этого, продолжил.

– Творчество- это свобода. У вас её не так много... Вы знаете про Солженицына?

– А что там? – удивился я. – Мы что-то пропустили?

– «Архипелаг ГУЛАГ» читали?

– Нет.

– А что так?

Я рассмеялся наивности провокации.

– Насколько я знаю он у нас не издавался.

Я вопросительно посмотрел на секретаря. Тот пожал плечами.

– Вот видите- не издавался. Если бы издавался, то обязательно прочитал бы...

– Он недавно вышел во Франции.

– На французском?

– На русском!

– А зачем французам книга на русском языке? – спросил я. – Там, что, много любителей русских книг, знающих наш язык? Может быть если только для изучающих язык?

– Ну что вы, - влез Никита. – Для изучающих язык можно найти книги и поинтереснее... Вот того же Льва Николаевича. Там и так треть книги на французском, насколько я помню.

Журналист пожал плечами, чувствуя отсутствие логики, а я продолжил.

– Так что повторюсь - не читал... Надо сказать, что я много чего еще не читал. К стыду своему признаюсь, что я и «Войну и мир» до конца не читал, ну так что с того? Или вы считаете, что Солженицын пишет лучше Льва Николаевича Толстого? И почему это у вас такое внимание к конкретному автору?

– Это не у меня внимание к нему, а у вас. Недавно у вас постановление приняли о разоблачении антисоветской компании буржуазной пропаганды в связи выходом «Архипелага...» По Толстому такого постановления не принимали... А тут высказал человек свое мнение, а его - так вот.

Он запнулся, подбирая аллегорию.

– Мордой об стол...

– Вы хорошо знаете язык, - сказал Сергей, а я пробормотал:

– Ну, так уж и мордой об стол? Это еще ничего. Это считайте легкая критика...

После его слов всплыло воспоминание, что совсем скоро, в феврале Солженицына Указом Президиума Верховного Совета СССР вообще лишат гражданства и попрут из страны.

– Не буду спорить, - примирительно сказал Никита.
– Правильно с ним поступили или нет сами решайте... Лично мы никаких ограничений в своем творчестве не чувствуем. Пишем, что хотим, играем что хотим.... Наши песни поют и другие артисты и вот даже у вас они есть. А что касается Солженицына...

Он откусил половинку эклера, проживал, запил чаем.

– Демагогия это все. У нас в стране культ личности Сталина осужден, заключенные, кто безвинно пострадали, реабилитированы. Есть ли смысл возвращаться к старому и перебирать все это? Если все время оглядываться назад некогда будет идти вперед…

– Да. Глядя назад рискуешь споткнуться, идя вперед,- кивнул Сергей. А я добавил:

– Нельзя все время вспоминать и каяться. Уж вам-то об это должно быть хорошо понятно?

– Нам? – удивились гости. – Почему нам?

– Ну, французам… - поправился я.
– Сколько голов во время своих революций порубили! Потом Наполеона вырастили, и он что в мире натворил? Каяться, просить пардону и снова каяться… Так ведь нет этого?

– А вы Наполеоном даже гордитесь! – «макнул» их Никита. – Даже торт в его честь изобрели!

Французы переглянулись и после этого разговор свернул на традиционную тропинку - где учились, когда начали сочинять, почему попали сюда на учебу... Они считал, что говорят с двадцатилетними юношами, но ему отвечали шестидесятилетние старики, так что беседа получилась занятной. Мы шутили, где можно было, или говорили серьезно. В итоге мне кажется, все остались довольными. Во всяком случае секретарь, когда выводил французов из буфета, обернулся и показал нам большой палец.

– Понравилось, - сказал я. – Мы себя показали!

Глядя в спины покидающих буфет Сергей сказал с легким пренебрежением:

– Да ну... Французы... Работал бы он в «The Daily World» могли бы через него Джону Леннону привет передать.

– Так она вроде бы в Америке?

– Да все равно...

– И есть ли она сейчас вообще? Кажется, уже и нет...

– Да какая разница? – повторил Сергей.
– Тут главное передать...

Глядя на уже закрывшуюся дверь я спросил.

– А Еврокоммунизм сейчас есть или позже будет?

Ребята насторожились.

– Звякнуло? – осторожно спросил Никита. Я медленно кивнул, словно не решаясь расплескать то, что всплыло в памяти. Этот слово- «еврокоммунизм» - всколыхнуло и их память.

– Есть... 1976 год. Берлин. Общеевропейское совещание компартий. Будут критиковать КПСС за недостатки политических свобод и потерявшую актуальность концепцию диктатуры пролетариата.

– Итальянцы, французы, испанцы...

– Ну что ж... Порадуем Юрия Владимировича...

Если у вас возникнет желание поощрить автора сделайте перевод на карту Сбербанка.

Перевод 89031010626 СУММА

Глава 3

3.

Каникулы закончились и снова началась учеба…

Теперь это все было совсем не так как раньше. Если месяц назад мы, да и не только мы, но и деканаты наших институтов смотрели на нас как на потенциальных инженеров, то теперь у нас пошла какая-то облегченная версия обучения. Самое главное- она оставляла нам больше свободного времени.

По молчаливому уговору с Властью мы ввели себе «плавающий» режим обучения. Не знаю откуда пришла команда - от нашего майора или из ЦК ВЛКСМ, но все шло для нас очень хорошо.