Чтение онлайн

И я не смог придумать ничего лучше, чем закрыть наконец свой рот, почесать в затылке и ввалиться в дом.

Звучал мягкий, но мощный и весьма глубокий барабанный бой, и нарастала радость, родившаяся из облегчения и ожидания того, что должно прийти. Затем вступили трубы, совсем рядом, всего на мгновение прежде появления этого, и затем всё должно начаться и наконец снова произойти, и когда радостная мелодия стала такой громкой, что исходила словно отовсюду; я почувствовал как мои ноги несут меня туда, где голоса обещали мне блаженство, заполняющее все вокруг этой нарастающей радостью, которая вот-вот переполнит нас экстазом…

Я проснулся с колотящимся сердцем и совершенно неоправданным и непонятным чувством облегчения. Потому что это было не просто облегчение после глотка воды, когда ты хочешь пить или отдыха, когда ты устал, хотя и это там тоже присутствовало.

Но – недоуменно, и глубоко расстраивающее – это было также облегчение, которое приходит после одной из моих Ночей с плохими людьми; облегчение, которое говорит, что ты выполнил потаённые желания своего внутреннего Я, и теперь можешь расслабиться и успокоиться на некоторое время.

И этого не могло быть. Я не мог ощутить столь личного и персонального чувства спящим лежа в постели.

Я посмотрел на часы рядом с кроватью: пять минут после полуночи, не время Декстеру быть на ногах, не в ту ночь, когда он собрался спать.

На другой стороне постели мягко похрапывала Рита, подергиваясь, словно собака которой снится погоня за кроликом.

И на моей стороне постели, ужасно смущенный Декстер. Что-то пришло в мою бессонную ночь и взбаламутило спокойное море моего бездушного сна. Я не знал что это было, но оно почему-то доставило мне радость, и мне это не нравилось. Мое хобби в лунном свете радует меня моим собственным безэмоциональным способом, и другого мне не надо. Ничего другого никогда не допускалось в этот угол темного подсознания Декстера. Я предпочитал, чтобы все было именно так. Я имел своё собственное небольшое хорошо защищенное место внутри себя, помеченное и запертое, где я чувствовал свою собственную конкретную радость – только в те Ночи и никогда больше. Больше ничто не имело для меня смысла.

Так кто же вторгся, распахнул дверь вниз и затопил мой подвал этим неуместным и нежеланным чувством? Что в мире могло наполнить его столь подавляющим комфортом?

Я откинулся на спину, чтобы вернуться ко сну и доказать себе, что я всё ещё лежу на кровати, что ничего не случилось, и несомненно, не случится. Это Декстерлэнд, и я здесь главный. Всему остальному вход заказан. Я закрыл глаза и обратился за подтверждением к руководящему гласу изнутри, бесспорному повелителю моих тёмных углов, Тёмному Пассажиру; и я ожидал, что он согласится, просвистев успокаивающую фразу, которая переместит звякающую музыку и фонтан чувств на своё место, из тьмы наружу. Я ожидал, что он скажет что-то, что-нибудь, а он молчал.

И я пронзил тишину сильной раздраженной мыслью: Очнись! Покажи зубы!

А в ответ – тишина.

Я поспешил во все уголки себя, крича от нарастающего беспокойства, зовя Пассажира, но его обиталище было пустым и выметенным дочиста, словно съемная квартира после отъезда жильца. Он пропал, как будто его никогда и не было.

Там, где он обычно находился, я всё ещё слышал отзвуки музыки, отскакивающие от жестких стен немеблированной квартиры и прокатывающиеся сквозь внезапную и очень болезненную пустоту.

Тёмный Пассажир исчез.

ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Я ПРОВЁЛ В НЕУВЕРЕННОСТИ, СОМНЕНИЯХ И В НАДЕЖДЕ что Пассажир вернётся, но так или иначе знал что этого не случится. И поскольку день тянулся, эта тоскливая уверенность становилась всё крепче и безрадостней.

Внутри меня образовалась огромная, хрупкая дыра, и я не мог обдумать это или как-то справится с той зияющей пустотой, которую раньше никогда не ощущал. Я не мог утверждать, что это была острая тоска, которая всегда выбивала меня из колеи, как человека любящего потакать своим желаниям, однако весь день я прожил в сиропе беспокойного страха и поэтому был совершенно неловок.

Куда делся мой Пассажир? И почему он ушёл? Вернётся ли он? А эти вопросы неизбежно приводили к более волнующим рассуждениям: Кто такой этот Пассажир и почему он пришёл ко мне в первый раз?

Немного приводило в чувство размышление о том, насколько сильно я отделяю того, кто внутри меня, от своего Я – или всё-таки мы одно и то же? Возможно Тёмный Пассажир это всего лишь выдумка больного разума, сплетенная сеть для ловли крошечных бликов отфильтрованных действительностью, созданная чтобы защитить меня от собственной жуткой сущности. Вполне возможно. Я хорошо знаком с основами психологии и по истечении достаточно долгого времени пришёл к выводу, что я не вписываюсь в эти рамки. Со мной всё в порядке; я прекрасно живу и без особого внимания к своему имени.

Или жил до этого момента. И вдруг я остался один, и вещи перестали казаться конкретными и бескомпромиссными. И сначала, мне действительно надо было всё узнать.

Конечно же, не многие профессии предлагают оплаченное время для самоанализа, даже по такой теме как пропавший Тёмный Пассажир. Нет, Декстеру ещё следует разобраться с другой бедой. Особенно когда Дебора уже закусила удила.

К счастью, это была рутина. Я провёл утро со своими друзьями-ботаниками, прочёсывающими квартиру Халперна в поисках чего-нибудь указывающего на его вину. И ещё удачно сложилось то, что этих указателей было полно, так что реальной работы было не очень много.

В глубине его гардероба мы нашли окровавленный носок. Под кушеткой был теннисный туфель с соответствующим пятнышком сверху. В полиэтиленовом пакете в ванной была пара брюк с подпаленными отворотами на штанинах с ещё большим количеством кровавых пятен, подкопченных высокой температурой.

Возможно это и к лучшему, что все эти вещи не пришлось искать, так как Декстер сегодня был не слишком смышленым и энергичным. Я дрейфовал в сером тумане волнения, стоя в гардеробе, держа в руках грязный окровавленный носок и задавался вопросом – вернётся ли Пассажир только для того чтобы выдернуть меня в реальность. Если понадобится настоящее расследование, я не уверен, что смогу соответствовать своим собственным высоким стандартам.

К счастью в этом не было необходимости. Я никогда раньше не видел такого проявления очевидных и явных улик, у кого-то, кто имел, кстати, в запасе несколько дней, чтобы всё подчистить. Когда я радую себя своим маленьким хобби, я чистый, опрятный и совершенно непорочный уже через несколько минут; Халперн же прогулял несколько дней даже не позаботившись об элементарной предосторожности. Всё было почти слишком легко, и когда мы проверяли его машину, я отбросил все "почти". На подлокотнике переднего сидения был четко выраженный засохший отпечаток окровавленного пальца.

Конечно же, существовала ещё возможность, что наш лабораторный анализ покажет, что это куриная кровь и Халперн просто баловался невинным хобби, возможно в роли мясника-любителя домашней птицы. Так или иначе, я сомневался в этом. Совершенно ясно, что Халперн кому-то сделал нечто недоброе. И все же, одна маленькая мысль неотступно дёргала меня, мысль о том что всё слишком очевидно и слишком легко. Что-то здесь было не совсем правильно. Но так как у меня теперь не было Пассажира, который указал бы мне правильное направление, я всё держал при себе. В любом случае было бы жестоко разрушить счастливые надежды Деборы. Она практически сияла от удовлетворения, так как результаты уже пришли и Халперн всё больше и больше походил на нашего сумасшедшего.