Чтение онлайн

Пришлось снова припомнить весь мой опыт уличных драк. Но и он оказался бесполезен. Бить упыря руками было все равно, что мешок со слежавшейся шерстью. Попробовал вцепиться ему в глотку и чуть не сломал пальцы.

Нежить мои усилия не впечатлили. Одной оплеухой скинув меня в снег, упырь сам навалился сверху.

Труп всегда тяжелее живого человека, потому что на плечах умершего сидит смерть.

Кровосос уставился на меня, но смотрел не в глаза, а куда-то ниже. Шумно втянул воздух вывернутыми ноздрями.

Я тоже непроизвольно шмыгнул носом. Звук получился противный, хлюпающий. Под переносицей сразу защипало. На губах появился соленый привкус.

Надо же было суметь разбить нос об упыря.

Толстый черный, словно протухшая котлета, язык облизал отвислые губы. Упырь видел кровь. Он был доволен.

Длинные извивающиеся пальцы червями оплели запястье.

Резкая боль в вывернутой руке отозвалась белой вспышкой в глазах. Как лампа взорвалась. Дыхание перехватило. Когти прорвали кожу, входили все глубже в плоть. По старым ранам…

Можно сломать жертве хребет или оглушить. Но и сильная боль обездвижит ее, не позволит ни убежать, ни сражаться. А пока глупый мальчишка будет валяться тушкой, можно добраться до первой, желанной жертвы. Торстейн Родъер не спешил, даже став нежитью, он был уверен, что все должно быть так, как он хочет.

Шпагу я выронил. Пальцы прижатой упырем левой руки касались рукояти даги, но вытащить оружие не удавалось.

Зубастая пасть нежити разинулась много шире, чем возможно человеческому рту. Упырь не только сосет кровь, на телах его жертв часто остаются раны на месте вырванных кусков мяса.

Говорят, что увидеть пролетевшего над головой ворона не к добру. Мол, черная птица высматривает тех, кому судьба в ближайшее время отправиться на погост. Но для меня видение это было счастливым. Может быть, потому, что не ворон, а ворона, показавшаяся сперва зловеще черной, отчаянно хлопая крыльями, с хриплым криком накинулась на упыря.

Мертвые не чувствуют боли, не испытывают испуга, но и им не нравится, когда-то или что-то мешает. Упырь сшиб Карр, одним ударом отбросив несчастную птицу далеко в сторону. Но при этом чуть подвинулся. И я смог высвободить руку, левую, ту, которой сумел ухватить рукоять даги. Места для замаха не хватало, я всего лишь поднял кинжал к лицу и развернул его острием к упырю. Надеялся, что кровосос, как говорила бабушка Эдит, «сам напорется»? Конечно же нет, но все же…

Упырь напоролся. Дага вошла прямо в разинутую пасть, не позволив нежити вцепиться мне в лицо.

Мощные острые клыки перемалывали руку, дробили тонкие косточки, но я чувствовал, как клинок упирается в упругую плоть, и изо всех сил давил на кинжал, толкая его вперед и вверх. Хорошо гад пасть разинул, даже гарда вошла. Сейчас упырь должен был заливать меня слюной и кровью, но нет же, сухой, как позавчерашний блин.

Что-то хрустнуло, чмокнуло, и челюсти нежити перестали двигаться, а сама она разом обмякла и как-то расползлась. Спихнув с себя дохлую тушу, я вскочил, в два шага оказался рядом с пытающейся подняться сестрой, выхватил у нее из рук топор, вернулся и, широко размахнувшись, обезглавил упыря. Во второй раз и окончательно.

Уродливая башка откатилась в сторону. Из затылка торчало острие даги.

Я вдруг понял, что очень хочу пить. Что угодно за стакан воды! Или хотя бы горсть снега.

Там, где мы сражались с упырем, все было разворочено, испорчено, грязно. Содрогнувшись от отвращения, я зашагал прочь.

Далеко не ушел. Цепкие руки обхватили за пояс, остановили.

Хельга, растрепанная, с окровавленным виском, упав на колени, смотрела снизу вверх абсолютно сметенным взглядом.

– Живой…

Ага, но главное, сама Хельга жива. И Раннвейг тоже. Вон стоит в сторонке, прижимая к груди встрепанную, помятую, но несомненно целую ворону.

Птица повернула клювастую угольно-черную голову и участливо поинтересовалась:

– Кра?

Да кра, кра. Вот ведь как бывает. Мне доводилось рубить нежить, а потом сжигать убитых тварей. Я наблюдал, как человек сражается с хлыной, кошмаром ночного города. Я видел вблизи урба, жуткого выходца с того света. Да что нечисть, я сам убил уже трех человек. И только что прикончил упыря, который при жизни был соседом нашего клана и даже сватался к моей племяннице.

Первой из троих присутствующих людей пришла в себя сестра. Поднялась наконец на ноги, заправила за ухо длинную выбившуюся прядь. И напустилась на нежданную дочь:

– Раннвейг! Ты что здесь делаешь?

– Вас ищу! – пискнула племянница. – Вас сейчас все ищут. Всю ночь искали, а я только недавно выехала. Я не знала, что упырь!

– Завтра на рассвете начинается блокхейн.

– А блокхейна не будет! – девчонка замотала головой так энергично, что короткие толстые косицы запрыгали по плечам. – Хеск Родъер отказался. Он вчера к деде приезжал, а вас не было. Вот. Я потом слышала, как бабушка Эдит кому-то сказала: «Отказался Эйнунд от блокхейна, семью пожалел». Она тихо сказала, а я все равно слышала.

– Семью пожалел, – Хельга дернула себя за снова вылезшую прядь. – Вспомнил наконец. Значит так. Перевязываемся, тело в склеп. И едем.

– Домой?

– Нет, Ларс, не домой. В замок Баг.

Глава 9

Эйнунд Родъер встретил нас у ворот замка. Распахнутых настежь. Я подумал, что Раннвейг что-то неправильно поняла и блокхейну быть, начался он уже сегодня, а сосед, пожалев семью, отослал домочадцев в город или еще куда и теперь один встречает кровников на пороге родного дома. Но почему без оружия?

Когда шли по коридорам, за спиной то и дело раздавались то скрип тихонько приоткрываемой двери, то шорох портьер. Люди не ушли из замка Баг, но попрятались. Или глава семейства всех разогнал. И хвала Драконам, мне не хотелось бы сейчас встретиться с Каролиной Родъер.

Хеск Эйнунд провел нас в свой кабинет и, не предложив сесть, не по фигуре грузно опустился в кресло возле стола.

– Торстейн мертв? – спросил он, пристально глядя в сторону, на занавешенное окно. – Он не вернется?

– Да, – кивнула Хельга. – Вы были на кладбище?

– Был. Я хотел убить своего сына. Того, кем он стал. Но понял, что не смогу. Вы справитесь лучше.

Это могло быть воспринято как оскорбление, но Эйнунд Родъер всего лишь констатировал факт. Мощный клан, только что истребивший одну нежить и готовящийся к блокхейну, точно имел больше шансов отыскать и убить упыря, чем один человек.

– Вы отказались от кровной мести, чтобы мы могли устроить облаву?

– Нет, – мужчина зябко потер ладони. – Мне не за что мстить Къолям.