Чтение онлайн

— Вы это уже рассказывали, меня интересует, почему вы уехали оттуда, причина отъезда?

— Я и рассказываю. Родные наши умерли в годы оккупации. Когда город освободили, брата в армию взяли, я осталась совсем одна…

— Извините, сколько вам было тогда лет?

— Тридцать… Что поделаешь, так сложилось: одна! В этом городе подруга моя жила, подруга детства — Скворцова Полина Авксентьевна, два года назад умерла она… Когда Львов освободили, я ей написала сюда, она ответила. Вот я и переехала. А после войны брат демобилизовался, кроме него у меня никого не было. Тоже сюда переехал. Квартиру потом получил.

Следователь прокуратуры снова наклонил лысину, стал записывать. Серафима Павловна повернулась к Валентине.

— Вот видите, товарищ Архипова… Зря, выходит, вчера я грешила на этого молодого человека, Ушакова… По всему — братец мой страницы вырывал. Э-хе! Говорил: книги товарищу одному беру, а, видно, сам и вырывал. А мне жаловался: ты обрати внимание, кто-то из книг страницы рвет… А кто мог рвать, если книгами только он да Ушаков пользовались?..

Валентина порадовалась, что хоть не выполнила своего намерения: не позвонила Ушакову, не отругала. Впрочем, тогда бы, возможно, эта история прояснилась раньше… Она посмотрела на дверь — полковник уже вышел.

Следователь прокуратуры закончил писать, протянул бумаги старушке.

— Прочтите, пожалуйста, внимательно, если я верно записал, — распишитесь.

Старушка просмотрела бумаги и расписалась.

Следователь собрал бумаги и тоже вышел. Валентина и Серафима Павловна остались вдвоем.

Библиотекарша сидела, опустив седенькую голову, молчала. Валентина не знала, что ей делать. Уйти было неудобно, сидеть и молчать — тоже.

— Может быть, вам принести воды или вскипятить чай?

— Нет-нет, спасибо, милая… Утром пришли из милиции в библиотеку, как раз моя напарница стояла на абонементе, Ольга Васильевна. Она сразу фотографию узнала, меня позвала. Я гляжу и чувствую: ноги подкашиваются. Вижу, на фотографии — брат, но какой-то не такой, нет-нет, не такой… «Брат, говорю, это мой брат!» Оказывается, они уже мертвого фотографировали, потом объяснили — туалет ему сделали. Туалет, понимаете, — а он все равно не такой, я сразу увидела… «Что с ним случилось? — спрашиваю. — Не молчите!»

Из груди ее вырвался стон.

— Боже мой, боже мой, не могу поверить, фальшивые деньги! Он же бухгалтер, понимаете, сам бухгалтер-ревизор, как же это может быть!.. Боже мой, он был такой ласковый, такой благородный. Он был у нас в семье самый младший, общий любимец…

По щекам ее текли слезы.

В этот же день выявились еще два обстоятельства. В три часа позвонил старший лейтенант Митько и сообщил об исчезновении пассажира такси Морозова — на работу он не явился и дома не ночевал. Второе обстоятельство было для следствия не менее важным: Волынский вспомнил — и это подтвердилось, — что точно такие же спички, как обнаруженная в чемодане с прессом (зачиненная лопаточкой, со слегка разлохмаченным концом), он видел в спичечной коробке, изъятой при обыске водителя грузовика Антипова.

«21 а в г у с т а, поздно вечером.

Вчера слипались глаза от усталости, и я не смогла рассказать о том, как Волынский вспомнил про спички.

Произошло это так: после всех перипетий дня Есенов пошел домой, а Волынский и возвратившийся в Управление Митько пригласили меня в кинотеатр — Волынский сказал, что всем нам нужно отвлечься, рассеяться, а Митько еще и успокоиться (он и вправду был очень расстроен исчезновением Морозова. Немного утешало его то, что Пахомов выписал из паспорта сведения о браке Морозова с некоей Ульяной Тимофеевной, зарегистрированном в городе Камнегорске, да в отделе кадров металлообрабатывающего завода сохранилась заполненная Морозовым анкета — все-таки розыск можно было начинать не с пустыми руками).

Мы отправились в кинотеатр «Луч».

Но посмотреть фильм — показывали новую ленту об Отечественной войне — нам не было суждено. Только пошли первые кадры, как Волынский вдруг вспомнил про спички в коробке, изъятой у Антипова, он отлично помнил, что там были две спички — зубочистки! Мы тотчас возвратились в Управление проверить.

По дороге Волынский позвонил из автомате Есенову, он рассказывал, смеясь, что Есенов чертыхнулся и в ответ заявил ему, что не собирается из-за штучек-фокусов Волынского разводиться с женой.

— Все это литература, — успокоил Волынский. — Никуда он не денется.

И действительно, через четверть часа Есенов тоже приехал в Управление.

Все же нам вчера не удалось провести все полагающиеся исследования: было очень поздно. Но зато сегодня, держа в одной руке спички из коробки Антипова, а в другой — спичку, обнаруженную в чемодане Бурака, Есенов торжественно прочел мне и Волынскому целую лекцию.

(Было это в кабинете научно-технического отдела, среди микроскопов, реторт, мензурок и колбочек, стекол, на которых синим карандашом обведены места с отпечатками чьих-то пальцев).

Лекция Есенова сводилась к следующему: все спички были подвергнуты исследованию — исследован состав серы в головках, состав древесины, исследовали, как они были зачищены. Теперь, утверждал Есенов, определенно доказано, что спичка, найденная в чемодане Бурака, — из коробки, изъятой у шофера Антипова.

— Какие можно сделать выводы? — спросил Есенов. — Выводов можно сделать два. П е р в ы й: спички принадлежали Бураку, Антипов не солгал сегодня, когда на твой вопрос, Волынский, ответил, что коробку со спичками он подобрал на шоссе рядом с потерпевшим, что сделал он это механически, когда увидел, что натворил, — и ему до смерти захотелось закурить. В т о р о й в ы в о д — противоположный: Антипов солгал, спички принадлежали ему, а не Бураку. В этом случае предполагается так же, что Антипов посещал квартиру Бурака и случайно оставил у него спичку.

— В день происшествия Антипов не был у Бурака, — возразил Волынский. — Мы сегодня проверяли, где он был в тот день, шаг за шагом.

— Я не говорю, что он был именно в тот день, — в свою очередь возразил Есенов. — Я говорю о другом: возможны два взаимоисключающих вывода относительно принадлежности спичек — и я считаю, что верен второй, я в этом убежден и сейчас постараюсь убедить вас.

Он достал из ящика письменного стола лист бумаги.

— На спичках-зубочистках имелись следы слюны. Как известно, по составу слюны можно установить группу крови того, чья слюна исследовалась. Так вот, на этом листе — результаты анализа. Оказывается, что группа крови лица, пользовавшегося зубочистками, — не совпадает с группой крови Бурака и, наоборот, совпадает с группой крови Антипова!

Есенов сделал эффектную паузу, он был в хорошем настроении и явно пародировал какого-то ему известного (а может быть, известного и Волынскому) лектора на кафедре.

Но Волынский не улыбнулся.

— Из того, что ты сказал, — ответил он, — можно сделать вывод — спички Бураку не принадлежали. Но из этого не следует, что они о б я з а т е л ь н о принадлежали Антипову — точно такая же группа крови, как у Антипова, и у меня и у тысяч других людей. Завтра мы задержим Морозова — и у него тоже окажется эта группа крови! Кстати, тогда куда обоснованнее предположить, что спички принадлежали именно Морозову, — ведь его связь с Бураком не требуется доказывать! Одну из спичек Морозов мог нечаянно оставить у Бурака, когда посещал его, а коробку со спичками отдать Бураку на шоссе. Бурак, ты помнишь, только собирался закурить…