Чтение онлайн

Алексей пообещал Марине переговорить со знакомым начальником частного сыскного бюро, чтобы тот помог, но в то же время гостю казалось: хозяйка не решается начать разговор о главном. Смерть Македонского — лишь прелюдия к разговору, ради которого она и пригласила Нертова к себе домой. Но как Алексей не старался, ни о чем больше сказано не было. Пообещав зайти через день-два с ответом от сыщиков, он распрощался и вышел на улицу.

После ухода гостя, казавшегося таким сильным и уверенным, Марина вдруг снова с ужасом вспомнила утро этого дня и неудавшуюся попытку бегства во Львов. Она не могла объяснить себе, почему все-таки не рассказала обо всем только что ушедшему визитеру, хотя пригласила его в гости именно для этого. Но потом поняла: во-первых, следовало пересчитать полученные от банкира деньги — вдруг их хватило бы, чтобы рассчитаться со «Змеенышем». А во-вторых…

Во-вторых, именно сегодняшний гость был тем человеком в Питере, которому она, разоткровенничавшись на вилле банкира, рассказала все. Все то, о чем шипел по телефону «Змееныш» и что больше не мог знать ни один человек в городе на Неве!..

«Дура, какая же я дура»! — Марина упала на диван и разрыдалась. А перед глазами вставало сегодняшнее утро и неудачная попытка улететь во Львов….

…Липкий, тяжелый ужас обуял Марину после очередного звонка «Змееныша».

— Господи, да неужели никто не сможет помочь? — Комкая побелевшими пальцами подушку, думала девушка, — никто. Никто, — отвечала она сама себе.

В то же время, лихорадочно вспоминая подробности разговоров по телефону, она с ужасом понимала: аноним не шутил: ему было известно и что она когда-то жила на Свечном, и об ее семье, и о братике Петеньке. И про стрельбу…

Марина пыталась вспомнить, кому она могла поведать подробности своей жизни. Девчонкам-медсестрам в больнице? — Вроде она не была с ними откровенна. Во всяком случае, ни об истории с мертвецом, ни об отчиме она никому не рассказывала. Даже Кате. Но голос звонившего казался знакомым. Только Марина никак не могла понять, где его слышала.

Вдруг она отчетливо вспомнила сотрудника милиции, с которым беседовала после смерти Македонского. Наверное, только с ним она разоткровенничалась о своей жизни. Только он интересовался, казалось бы, незначительными (ой ли?!) подробностями, тщательно записывая что-то в блокнотик. Но что же она тогда успела наговорить? Как ездила на виллу банкира и стреляла там по тарелочкам? Про охранника с этой виллы, с которым вдруг разоткровенничалась? Кстати, как звали охранника? — Марина попыталась вспомнить: «Да, кажется Алексей. Но он же телохранитель… Он может помочь… А голос… это ведь был не его голос?.. А может так шипел тот оперативник с Васильевского острова»?..

Марина поняла, что запуталась окончательно. Одно она знала точно: надо бежать. Бежать, бросив и злополучную комнату, и работу. Только там, подо Львовом можно не опасаться этого неизвестного, но жуткого «Змееныша».

Девушка, вскочив с кровати, достала из-под стопки чистого белья, лежащего в платяном шкафу, все свои сбережения. Пересчитав их, поняла: на билет в один конец должно хватить. Быстро собрав в сумку самые необходимые вещи, она бросилась в аэропорт, благо дефицита билетов в последнее время не было.

— Как пишется ваша фамилия? — Кассирша почему-то решила переспросить об этом Марину, равнодушно разглядывая поданный паспорт, — Войцеховская?..

Самолет вылетал через час с небольшим, и Марина, получив билет, бросилась к стойке регистрации. Но тут девушку кто-то потянул за рукав. Она обернулась и увидела невысокого мужичонку бомжеватого вида. «Нет у меня денег». — Не успела отрезать Марина.

— Тут вам велели передать, — мужичонка протянул небольшой сверток.

— Мне-е?

— Тебе-тебе. Держи. — Бомж буквально всунул перевязанный розовым бантом сверток в руки растерявшейся пассажирки и засеменил к выходу.

Марина, сорвав бант, заглянула в пакет и замерла: внутри лежал маленький игрушечный медвежонок. Точно такой же, какого она недавно посылала на день рождения Петеньке. Кроме игрушки в пакете находилась цветная фотография — мальчик лет пяти на качелях. На переднем плане снимка расплывались яркие мальвы и георгины, которые так любила маринина тетя, а сзади за качелями виднелся знакомый дом. Именно в нем сейчас жил маленький братик — Петенька. Фотография очевидно была сделана прошедшим летом, так как Петенька явно подрос с тех пор, как сестра его видела год назад…

У Марины непроизвольно задрожал подбородок.

— Бежать! Немедленно бежать, чтобы первой попасть на самолет и защитить малыша!..

Но Марина вдруг с ужасом осознала, что если она куда и успеет, вылетев во Львов, то только на похороны. Посылка — попросту последнее предупреждение для той, за каждым шагом которой следят. Девушка оглянулась по сторонам, но не заметила никого подозрительного, хотя следить за ней мог кто угодно — в этом огромном аэропорту столько народа. Когда-то она читала в книжке, что профессионального наблюдателя неподготовленному человеку обнаружить практически невозможно. Марине казалось, будто она стоит совершенно раздетая и беззащитная, а на нее со всех сторон таращат глаза.

«Ты что, заснула? Или отойди от стойки». — Дородная тетка с объемистыми сумками попыталась оттеснить Марину. Девушка молча поплелась к выходу из аэровокзала…

Ей удалось дозвониться до тетушки. Та поведала, что дома все хорошо, Петенька сейчас в детском садике, нарисовал сестре какую-то картинку, которую обязательно вышлют в Петербург…

У Марины несколько отлегло от сердца: главное с братом ничего не случилось. «Будь как будет, — рассудила она, — а может все обойдется»…

Но в одиночестве оставаться было невмоготу, и девушка отправилась в университет. На лекциях что-то говорили, но Марина никак не могла сосредоточиться, мысленно возвращаясь к событиям последних дней. Когда наконец-то окончились занятия и студенты направились к выходу, ее кто-то негромко окликнул по имени.

Она вздрогнула и поспешно обернулась.

— Здравствуйте, Марина. Вы меня не узнаете?

— Н-нет, — испуганно пролепетала она и, чуть помедлив, добавила, — Д-да, кажется, узнаю. Вы были на вилле у банкира…

— Ну, вот и славно, — подошедший к Марине парень обезоруживающе улыбнулся, — на всякий случай напоминаю: меня зовут Алексей. Алексей Нертов. И у меня есть к вам небольшое, но очень важное дело…

Вспоминая сегодняшнее утро, Марина еще только начинала плакать, когда Нертов вышел из ее дома на улицу. Ловить такси не хотелось и он, размышляя о разговоре с девушкой, неспешно двинулся в сторону «Горьковской», на метро. Из тени ближайшей подворотни вдруг вынырнула чья-то фигура.

— Огонька не найдется?

Нертов сунул руку в карман и, не глядя, протянул прохожему зажигалку.

«Спасибо, кхе-кхе», — прохожий как-то поспешно прикурил и поспешно скрылся в своей подворотне. Алексею на миг показалось, что-то неестественным в поведении мужчины с замотанным длинным шарфом подбородком и в надвинутой на глаза кепке — «жириновке». Фонари на пустынной улице еще не включили, лица случайного курильщика Алексей не разглядел, да и не собирался это делать. Лишь направляясь к метро Нертов мельком подумал, что он вроде уже где-то видел незнакомца, но тут же оборвал себя: «не хватает еще заболеть профессиональным кретинизмом, в каждом человеке пытаться что-то этакое разглядеть. Так и до мании преследования недалеко»! И юрист продолжил свой путь, поглощенный мыслями о Марине.