Чтение онлайн

– К вокзалам. Возле Домниковки.

– Соседи, - осмелел лейтенант, распахивая двери парадного. Мороз убавился или после тепла не так ощущался. Ветра в закутке тоже не было. Два фонаря над сквером почти не раска-чивались.

– Мне на Переяславку, - быстро, как пули, сажал он слова.
– Сейчас на стоянке словим...

– Зачем? Вон же автобус.

Действительно, по тихой черно-белой бесшумной улице, желто оплывая стеклами, плыл медленный, как рок, автобус. Курчев удивился его величественности. Он был точно таким, как тот, что шел по загородной магистрали, но загородный выглядел проще и подходил к остановке весь замерзший, как бы извиняясь за опоздание. А этот плыл, словно по собственной прихоти, словно он не для пассажиров, а так, сам по себе, изначальный и вечный, как время.

– До библиотеки, - сказала Инга и остановилась в проходе, ожидая, пока лейтенант, позвякивая мелочью, расплатится с кондукторшей. Пожилая сонная женщина оторвала длинную узкую полоску от бумажного ролика. После Арбатской площади тариф увеличивался вдвое. Пальцы у кондукторши, сморщенные, черные, словно она всю жизнь только чистила картошку, сиротливо выглядывали из нарочно обрезанной на два сустава перчатки.

В автобусе никого не было. Инга придвинулась к окну, зябко повела плечами и улыбнулась, как бы объясняя лейтенанту, что устала в том министерском доме и здесь, в пустом позднем автобусе, ей куда проще и уютней. Лейтенант сел рядом на самый краешек сидения. Лицо у него было мрачноватым, словно тоже старалось соблюсти дистанцию. Аспирантка ему нравилась, но он злился на доцента и выслушивать любовную исповедь Лёшкиной знакомой ему не хотелось. Но Инга молчала и только улыбалась. Нахмуренное лицо странного офицера все-таки не могло убить радости от того, что неприятный вынужденный визит, наконец, окончен, и можно рассла-биться, быть самой собой, сидеть, как хочешь, улыбаться, даже напевать про себя какую-нибудь чушь. Ей жаль было этого нескладеныша-лейтенанта в узкой тесной шинели и в огромных сапогах и, преодолев обычную застенчивость, она сказала тихо и добросердечно:

– В одном ваш кузен прав - в аспирантуру с таким рефератом не примут.

– А ну его, - лейтенант оторвал руку от переднего поручня и с трудом удержался на месте. Автобус делал разворот на Арбатской. К кому относилась реплика - к реферату или к доценту - так и осталось неясным.

– Жаль, - сказала аспирантка. Ей было по-прежнему смешно, но говорила она благоже-лательно.
– Очень интересная работа. Главное, минимум жвачки.

– Вы, что? Всерьез?
– сощурился Борис.

– Угу, - кивнула девушка.

– Реферат - туфта, - отрезал коротко. Не хотелось покупаться на мнимую доброту. Он уже представил себе, как завтра, сидя за каким-нибудь угловым укромным столиком окраинного ресторана, аспирантка будет корить Алешку за слишком строгий разнос реферата и потом, милостиво простив любовника, расскажет, как пыталась утешить нелепого военного.

"Ну вас всех к лешему, - решил Борис.
– Кто там кого осилит - Марьяна вас или вы Марьяну, - мне все равно. И плевать я хотел на всех вас, Сеничкиных, и на вашу подачку в три тысячи гульденов."

Правда, девушка была очень хороша. Впрочем, это-то и раздражало, а ему с ней еще после автобуса предстояло ехать шесть остановок в метро.

– Реферат - туфта, - повторил.
– На жизнь не похоже. В жизни дерьма ого-го! А у меня в реферате детская арифметика.

Инга, прижимаясь плечом к стеклу, из-под алого вязаного башлыка глядела на чудного офицера. Что-то в нем было детское, капризное, надутое, как в неловком, некрасивом ребенке. Хотелось потрепать по ушанке, успокоить. Говорил он сбивчиво, трудно было его понять и трудно было поверить, что толковый в общем, любопытный по мысли и свободный по языку реферат написан этим самым чудаком.

– Ваша остановка, - пробурчала кондукторша. Автобус остановился, дверь сжалась и отворилась.
– Всё ла-ла... Спешить дармоедам некуда...

Курчев хотел огрызнуться, но взглянув на спутницу, устыдился своей горячности и впервые улыбнулся.

– А вы о чем пишете?
– спросил, когда выпрыгнул из автобуса.

– Английский роман прошлого века. Теккерей, - отпарировала насмешливо и звонко. Чувствовалось, что ее довольно часто об этом спрашивают и ответ и интонация у нее отрепе-тированы.
– Подальше от дерьма, как вы говорите, повернула к нему голову.

– Такси!
– крикнул он и поднял руку. Мимо проезжала "Победа" с зеленым глазом.

– Бросьте!
– схватила его руку аспирантка.
– Вот же метро.

Шофер не остановился.

– Вы оказывается бретер?

– Бретёр, - поправил Курчев, не понимая, что она сказала на английский манер.
– Я спешу.

– Метро всего быстрее, - ответила Инга.
– Я каждый день сюда езжу.

– Ах, да! Третий научный... Нашего брата туда не пускают...

– А вы напишите другой реферат и пустят...

Они спускались по мокрой гранитной лестнице. Девушка весело помахивала рукой в варежке. Видимо, что-то про себя напевала.

– Нет, - сказал Курчев, - с меня хватит! Тьфу, чёрт... Опоздал! скривился он, взглянув на часы над кассой.
– Опоздал, - повторил, сверяясь со своими.

– Не надо. У меня есть, - сказала девушка, протягивая билетную книжечку контролеру.

– Вам сейчас на работу? На вашу работу?
– поправилась она.

– Да нет... К мачехе. А они рано ложатся. Времени было четверть двенадцатого.

– Я бы на вашем месте все-таки поступала, - повторила девушка.
– Или вы делаете удачную карьеру?

– Карьеру? На карьере у меня кирпич. Выше капитана никак не прыгнешь. Да еще трибунал корячится, - прихвастнул, преувеличивая неприятности.
– Вот мачехе письмо вез, чтобы в Кутафью башню отнесла. Прошение на имя Маленкова. Теперь по почте посылать придется... В общем, неинтересно... оборвал себя, потому что получалось жалостливо, а какое дело чужому человеку до твоих несчастий?

– Большие неприятности?
– помолчав, спросила девушка уже на перроне. Разговор сам собой завязался и не продолжать его было невежливо.

– Да так... В общем, я решил когти рвать - демобилизовываться...

– Вот и поступайте в аспирантуру...

– Нет. Для них писать - себе дороже... Если б еще про девятнадцатый век, я, может, и подумал, но меня сегодняшнее интересует. Ненавижу историю.

– С сегодняшним сложнее, - согласилась аспирантка.
– Даже с меня требуют. Просто не знаю, как выкручиваться.

Подошел поезд. Они вошли и стали у противоположных дверей.

– Спасибо, ваш брат обещал написать самые идейные страницы, - не позволила Инга затухнуть разговору.

– Он умеет, - вздохнул Курчев, не желая ругать Алешку. Хвалить же доцента было не за что.

– Да, это неприятная работа, - согласилась аспирантка.
– Но у него как-то получается.

– Вранье, как ни переворачивай, все равно вранье.

– Не вранье, а общие места. Их очень трудно излагать так, чтобы звучало не стерто. Нужно все время использовать цитаты, а это унизительно.