Чтение онлайн

– Да, действительно обошлось, - шептал он ночью жене.
– Девочка оказалась стойкой. Что ни говори, хорошая кровь и хорошее воспитание не могут не сказаться. Но я бы поторопил-ся с оформлением этого неприятного документа...

– Ничего, Тошка. Не торопись, - утешала жена.

В год великого перелома, когда в Москве вдруг стали исчезать продукты и интеллигенты, когда без того зябковатая жизнь беззащитных служащих стала вовсе сирой и неуютной, в тот год каким-то совершенно непостижимым чудом они нашли друг друга и стали друг для друга прибе-жищем, пристанью, опорой, выходом из отчаянья и аккумулятором силы. Татьяне Федоровне было уже за тридцать и знакомый врач, чрезвычайно интеллигентный человек (он повесился в прошлом году во время гонения на врачей), советовал не заводить детей. Но она с безоглядной храбростью не послушалась эскулапа и родила Ингу. Теперь Татьяне Федоровне было под шестьдесят. Она прихварывала, но преподавала в музыкальной школе, правда, уже отказавшись от частных уроков.

– Не торопись, Тошка, - отвечала мужу.
– Так... она с нами... А с чистым паспортом опять с кем-нибудь сочетается...

– Да, ты права, - как всегда, соглашался отец.

В семье был чуть ли не суеверный страх перед всякого рода бумагами, документами, гербовыми печатями и пр. Получение какой-либо справки, даже из домоуправления - было предметом отчаянных мук, долгих споров, волнений и поводом для приема капель Зеленина.

Словом, это была семья, уцелевшая благодаря своей незаметности и не распавшаяся благодаря слабости каждого ее члена. В одиночку никто бы из Рысаковых не выстоял.

– Родить им, что ли, внука?
– подумывала иногда Инга, глядя на милых, несколько жал-ких и страшно дорогих ей старичков.
– Вот развяжусь с аспирантурой и подсуну им ребеночка вместо себя. Тогда хоть свободней стану.

Впрочем, тиранили ее не они, а их деликатность.

– Сегодня девочка в отличном настроении, - улыбалась незамужняя тетка, когда Инга, умытая и причесанная, в юбке и вязаной кофте, вошла в родительскую комнату. Незамужней тетке было за восемьдесят, но она еще была бодра.
– Что это у тебя за чтение было в третьем часу, а потом гимнастика? Ты закончила свою главу?

– Если бы...
– вздохнула Инга, понимая, что нельзя обделять стариков крохами информа-ции. Она чувствовала, что слух у них постоянно напряжен, как у охотничьих собак.

– Нет, это чужой реферат. Но очень хороший. О месте последней личности...

– ... в истории?
– подхватил Антон Николаевич.
– Что-нибудь плехановское?..

– Нет, совсем другое, - улыбнулась Инга.
– Так. Взгляд и нечто... Один захолустный офицер.

– Не люблю военных, - фыркнула бабка.

– Нет, не скажите. Случаются любопытные экземпляры, - заступился отец за незнакомо-го ему Курчева.

– Этот любопытный, - кивнула Инга, прихлебывая кофе.

"А что - взять и выйти отсюда замуж в какую-нибудь закрытую секретную часть. Захотят они приехать, а пропуска им не выпишут. А?" - и не удержавшись, она засмеялась.

– Не расплескай кофе, - сказала бабка Вава.
– Ты сегодня, я вижу, в отличном духе.

– Она всегда такая. Правда, девочка, - погладила дочь Татьяна Федоровна.

– Всегда и везде, маман. Все у меня прекрасно и удивительно. Лет до ста и так далее и обязательное равнение на маман. Сегодня кофе само совершенство!
– кивнула отцу.
– Чего они от меня хотят, папа?

– Уймитесь, женщины, - тотчас откликнулся отец.
– Как, Ингуша, эта работа в пределах досягаемости?

– Да, пожалуйста. У меня на столике. Целых два экземпляра. Но это не по теме. К Ребекке Шарп отношения не имеет.

– Привет, - поднялась, потому что зазвонил телефон.
– Скажите, что уже ушла.

– Люди утром звонят по делу, - проворчала тетка и сняла трубку.
– Ингу Антоновну? Пожалуйста.

– Ну и Вава...
– покачала Инга головой.
– Да, - сказала в трубку. Доброе утро, Алексей Васильевич.
– Зная, что ее слышит вся семья, она держалась подчеркнуто безразлично.
– Да. Уже выхожу. Да, в библиотеке. Как всегда до вечера. Пожалуйста.

Она положила трубку.

– Я же сказала, что меня уже нет.

– Неприятный звонок?
– насторожилась мать.

– Нет, просто занудный, - солгала Инга.
– Один доброхот. Предлагает написать за меня основополагающую часть тошниловки.

– Девочка, это неприлично, - не удержалась тетка.
– Каждый должен работать за себя. И потом, надо выбирать подходящие слова. В крайнем случае можно сказать - тошнотворность, хотя и это нехорошо. А эти суффиксы - овки, евки - никуда не годятся.

– Знаю, ужасна газировка вместо газированной воды, - с неохотой воротилась Инга к давнишнему семейному спору.
– Но великий и могучий должен все-таки развиваться?!

– Но не в сторону улицы, - спокойно отпарировала тетка.

– Дискуссия по вопросам языкознания давно выдохлась. Гуд лак, махнула Инга ладошкой и потерлась о плечо отца.

– К ужину ждать?
– спросила неугомонная тетка.

– Ни в коем разе! Мне и так скоро расставлять юбки, - с притворным ужасом оттопырила Инга пальцы вокруг узких бедер.

– Надо строже выбирать меню в ресторанах, - не растерялась тетка.

– Мам, - по-детски слезливо протянула Инга.
– Ну, что она ко мне?..

– Не трогайте ее, Вава. Она не обжоришка, - осторожно потрепала Татьяна Федоровна дочь, чтобы не смять прически.
– Иди, девочка, - и шутливо, как в школьные времена, вытолкнула дочку из комнаты.

– Не надо к ней привязываться. Она ведь умница, - сказала негромко, не столько для Вавы, сколько для себя.

– Да, - кивнул Антон Николаевич.
– Собственно, это и окрыляет.

2

В вагоне метро Инга вдруг вспомнила, что должна отнести письмо в Кутафью башню, и с надеждой заглянула в папку: вдруг письма там нет. Она понимала, что это нехорошо, что лейте-нанту, как видно, позарез нужно передать послание, но уж очень не хотелось идти в Кремль. Ну, днем позже какая разница? Все равно у нас такая бюрократия и волынка. К несчастью, пись-мо лежало в папке.

"Хорошо бы встретить у библиотеки какого-нибудь знакомого. Вдвоем не так страшно, - подумала Инга.
– Может быть, он не побоится подойти к тому окошечку. А у меня просто идиосинкразия к подобным учреждениям."

Она медленно поднималась по лестнице, оглядывалась в толпе, надеясь кого-нибудь встре-тить. Был час толчеи. Все торопились, в том числе аспиранты, к открытию зала, чтобы захватить места получше и не слишком долго ждать заказанных книг. Инга сегодня не спешила и потому ее толкали больше других. Один полузнакомый молодой человек из третьего научного проплыл мимо и улыбнулся Инге. Они часто встречались в зале. Он, видимо, не прочь был за ней приволокнуться. Несколько раз они даже перекинулись у стойки со словарями незначительными фразами. Его вполне можно было попросить. Он бы посмеялся, но пошел с ней. Но сейчас его пронес поток, а она не могла его окликнуть, потому что не знала его имени.