Чтение онлайн

— Ну что ж ты прячешься? А? Ну выходи, побазарим, как мужик с мужиком, — продолжал издеваться Кабал, его голос был полон ядовитой насмешки. Он остановился в центре ангара, словно хозяин этого места, и обвёл взглядом пространство, высматривая свою добычу.

Я сидел, пригнувшись за конвейером, сжимая в руках свой дробовик. Джон уже занял позицию за огромным сталеплавильным чаном, его силовая броня гудела, готовая к бою. Где-то высоко, на верхнем пандусе, притаился Гуль, его винтовка была направлена точно на Кабала. Шая находилась в диспетчерской, наблюдая за происходящим через камеры. Она уже начала активировать системы завода: станки оживали один за другим, их механизмы загудели, словно пробуждаясь от долгого сна. Роботизированные руки начали двигаться, словно невидимые рабочие вернулись к своим обязанностям. Конвейер пришёл в движение, его ленты медленно поползли вперёд, создавая хаос среди незваных гостей.

— Найти его! — рявкнул Кабал, указывая своей механической рукой в глубь ангара. Его голос был подобен раскату грома, а его приказ заставил тостеров рвануть вперёд, словно стальная лавина. Они растеклись по помещению, их шаги эхом разносились по ангару, а их оружие было наготове, чтобы уничтожить всё живое на своём пути.

Один из тостеров подошёл слишком близко к конвейеру. Внезапно роботизированная рука, управляемая Шаей, схватила его и положила на конвейер, сверху несколько раз опустился многотонный пресс, раздавив его, превращая в мокрую кучу металлолома. Другой попытался зайти сбоку, но Джон, выглянув из-за чана, выстрелил из своей мясорубки, превращая его в дуршлаг. Гуль, сидящий на верхнем пандусе, сделал точный выстрел из винтовки, взорвав голову ещё одного тостера.

Но долбаные тостеры продолжали проникать в ангар снаружи, словно неумолимая волна прибоя, накатываясь на нас всё новыми и новыми силами. Их шаги гулко разносились по огромному помещению, отражаясь от высоких металлических стен, создавая эффект постоянного эха, будто само здание стонало под их напором. Бездушные глаза миньонов горели холодным механическим светом, сосредоточенные прямо перед собой, словно они видели лишь цель, к которой шли, не замечая ничего вокруг.

Гуль, затаившийся за массивной стальной колонной, продолжал обстрел. Его винтовка громыхала при каждом выстреле, выпуская пулю за пулей с точностью хирурга. Каждый его выстрел находил свою цель: головы тостеров лопались, как воздушные шарики, забрызгивая всё вокруг странной серой жижей, оставляя после себя лишь искрящиеся провода. Тела врагов падали на бетонный пол с глухим стуком, но следующие просто перешагивали через них, будто их товарищи были каким-то мусором на пути. Тостеры стреляли в ответ из своих энергетических ружей, выпуская плазменные заряды, которые оставляли на стенах и колоннах глубокие оплавленные следы. Гуль, однако, был слишком быстр для них. Он ловко перекатывался от одной колонны к другой, используя их как укрытие, и каждый раз, оказываясь в новой позиции, продолжал методично расстреливать врагов. Его движения были точными, почти танцевальными, а лицо оставалось спокойным, словно он наслаждался этим моментом.

Джон, облачённый в свою силовую броню, уже полностью вышел из-за большого сталеплавильного чана. Его миниган вращался с бешеной скоростью, издавая оглушительный рёв и грохот, который заглушал громкий топот миньонов. Пули, выплёвываемые тысячами в минуту, превращались в сплошную линию трассеров. Тостеры, оказавшиеся на пути этого металлического урагана, буквально разрывались на части. Их тела падали, истекая чёрной жижей, которая растекалась по полу, образуя лужи, блестящие в свете мигающих ламп. Но их товарищи продолжали двигаться вперёд, не замедляясь ни на секунду. Они стреляли в Джона, их плазменные заряды ударялись о его доспех, растекаясь по поверхности и поднимая температуру. Броня начала потрескивать, её металлические пластины нагревались до красна, и было видно, как пар поднимается от неё, смешиваясь с запахом горелого пластика и масла. Система охлаждения разогналась на полную катушку, но Джон понимал, что у всего есть предел, и скоро его доспех превратится в настоящую печь, однако пока он молча терпел, сжав зубы, и продолжал вести огонь на подавление. Мясорубка работала без устали, перемалывая десятки тостеров в кровавое месиво, но казалось, что чем больше их падает, тем больше их появляется из теней за пределами ангара.

Шая, находясь в диспетчерской, виртуозно бегала пальцами по кнопкам и рычагам, словно пианист, играющий сложную симфонию. Роботизированные руки по всему ангару пришли в движение, создавая впечатление хаоса. Казалось, что они просто бесцельно вращаются, но это была лишь иллюзия. Когда рядом оказывался один из миньонов, рука мгновенно хватала его и с невероятной силой засовывала под пресс, под огромную дисковую пилу или в дробилку. Звуки металла, рвущегося на части, смешивались с визгом искр и глухими ударами. Некоторые руки, пока возле них не было врагов, поднимали разные запчасти и обломки металла, а затем с силой швыряли их во врагов, словно метательные снаряды. Однако системы завода начали выходить из строя. Нападающие, видимо, поняли, что происходит, и принялись целенаправленно отстреливать механизмы. Конвейеры внезапно останавливались, а станки хаотично отключались, создавая опасность для нас самих. Всё это создавало дополнительный хаос, делая нашу задачу ещё сложнее.

Я, тем временем, медленно крался за станками, стараясь остаться незамеченным. Кабал был в поле моего зрения, но сам я всё ещё оставался в тени, скрытый среди громоздких механизмов и обломков оборудования. Он стоял позади толпы своих убогих железных миньонов, словно дирижёр этого апокалиптического представления. На его лице застыла едкая ухмылка, которая становилась всё шире с каждым взрывом, с каждым скрежетом металла. Он явно получал истинное удовольствие от того, как вокруг всё полыхает и взрывается. Его механическая рука то и дело поднималась, указывая направление атаки. Казалось, что он наблюдает за происходящим как за спектаклем, наслаждаясь каждым моментом.

Джон продолжал косить врагов своей мясорубкой, двигаясь хаотично — то влево, то вправо. Его силовая броня гудела от перегрева, система охлаждения шипела на пределе, пытаясь снизить температуру. Внутри доспеха Джон истекал потом, словно находился в раскалённой сауне. Пар поднимался от его брони, смешиваясь с запахом горелого пластика и масла. Но он не сдавался. Его движения были точными, почти механическими, будто сам он превратился в боевую машину. Тостеры продолжали падать один за другим, все так же заливая пол черной жижей, стекающейся в лужи. Воздух был наполнен запахом гари и металла.

Внезапно ствол его мясорубки замолчал. Раскалённый до красна, он всё ещё вращался, дымя и шипя, но боезапас был исчерпан.

— Чёрт! — процедил Джон сквозь зубы, отбрасывая миниган в сторону.

Он перевёл взгляд на прицел гранатомёта М202, который до сих пор держал левой рукой на своём плече. Не теряя ни секунды, он запустил ракету прямо в толпу врагов. Взрыв разметал их в стороны, оставив лишь горящие обломки и клубы дыма. Используя эту дымовую завесу, Джон решил отступить и перегруппироваться. В Хаммере ещё было оружие, и враги до него пока не добрались. Сделав еще один выстрел, он отступил на шаг назад.

На верхнем пандусе Гуль продолжал вести огонь. Сверху открывался отличный обзор, и он видел, что поток врагов прекратился. Больше никто не заходил в ангар, но внутри их всё ещё оставалось слишком много. Каждый его выстрел находил цель: головы тостеров взрывались, забрызгивая всё вокруг своей серой массой и искрясь проводами. Однако его позиция становилась всё опаснее. Винтовка сухо щёлкнула в очередной раз, и он, вновь спрятавшись за колонной, выдернул из нее магазин и достал из кармана ещё один. Последний.

Кабал, до этого наблюдавший за происходящим с холодным спокойствием, наконец-то сделал свой ход. Его механическая рука потянулась к одному из громоздких станков. С легкостью подняв тяжеленный агрегат над головой, он швырнул его в позицию Гуля, словно баскетбольный мяч.

— Ты мне надоел! — прогремел его голос, эхом разносившийся по огромному помещению.

Станок врезался в колонну, за которой прятался Гуль. Колонна треснула, а пандус накренился, отправляя Гуля в свободный полёт. Он вылетел из своего укрытия, теряя винтовку, которая со звоном улетела куда-то в сторону. Однако Гуль, ловко сгруппировавшись в воздухе, приземлился на ноги и, сделав перекат, скрылся в тени за станками. Он выхватил свой Десерт Игл, его глаза блестели от решимости, но в них читалась тревога.

— Ну что ж, поиграем, железяка… — пробормотал он, исчезая среди механизмов.

В это же время Шая, находясь в диспетчерской, лихорадочно нажимала кнопки и рычаги. Её лицо покрылось испариной, а руки дрожали. Системы завода выходили из строя одна за другой. Красные сигналы отказа оборудования загорались на панелях управления всё чаще. Роботизированные руки, которые ещё секунду назад помогали ей бороться с тостерами, начали останавливаться, превращаясь в бесполезные куски металла.

Внезапно раздался глухой удар снаружи. Дверь диспетчерской задрожала под напором. Несколько тостеров обошли здание с фланга и проникли внутрь через лабораторию, а теперь пытались достать её здесь. Шая с ужасом посмотрела на дверь, понимая, что времени остаётся всё меньше.