Демоница & Праведник
Шрифт:
Ночью стало светлее, чем днём, и каждый, абсолютно каждый на земле слышал слова молитвы. Люди падали на колени, люди вторили священным письменам на неизвестном языке, неизвестном мозгу, но каждая душа знала этот язык. Сильнее и громче, креп голос, дрожали стены, и вот… Как грохот, как взрыв — последние слова, и свет вырвался из груди парня, земля была окутана плотною пеленою, все замки, все сооружения демонов втягивались назад, уходили вновь в преисподнюю, а земля затягивала дыры без следа, словно залечивая раны.
Поверхность земли дрожала. А Елисей ощутил вдруг, как ослаб. Да, он полностью лишился какой-либо магической силы, и теперь он был обычным светловолосым пареньком, казалось, даже в плечах он стал уже, и вновь совсем почти детским стало лицо, а взгляд наивным и чистым.
…
Мария спала, когда за окнами стало светло, как днём. И без того изможденная девушка вдруг почувствовала тяжесть, боль, и что-то внутри неё вновь шевельнулось. Марии хотелось бежать, и протяжный крик вырвался из её груди. С этого момента ей стало в разы труднее дышать.
Сима услышала крик и опрометью бросилась вниз. Мария лежала почти в бреду. Они обе знали, что Елисей дошел, что они с Аметистом, наконец, закончили это дело. В ту же минуту свет погас. И чуть живая Мария открыла глаза. Сима принесла тазик с водой и стала приводить девушку в себя.
— Вот и всё! — Улыбнулась Мария. — Теперь мне хочется бежать, хочется скрыться, мне тяжело дышать. — Чуть хрипя, шептала девушка.
— Ты всего лишь ранена. — Со страхом в глазах сказала Сима, всё же она понимала, что Мэри тяжело, но даже демоницу ей вдруг стало жаль.
— Нет, Елисей отправил Люциуса в преисподнюю, и мне тоже тут не место…. Но ребенок, он должен быть тут…
И по всей земле, даже ночью видно было, как рассеивалась тьма, как исчезали дворцы, исчезали демоны. Церкви будто оживали, и люди обретали надежду.
…
А с первыми лучами солнца мир возродился окончательно. Распускались цветы, пели птицы, ангелы переместили Елисея и Аметиста к дому колдуна в лесу, и вновь оставили землю, на этот раз их миссия на земле была окончена.
А Елисей первым делом бросился к постели Марии, Аметист последовал за ним, девушка была бледной и слабой.
— Я вернулся!.. — Шепнул Елисей, и нежно коснулся губами щеки Марии. — Как ты?
И тут Елисей заметил, что живот Марии заметно округлился. Свет и та сила, которую освободил Елисей, видимо, позволили ребёнку развиться полностью, и он… Да, он готов был родиться прямо сейчас. Мария морщилась от боли.
— Схватки… — Шепнул, побледнев, вбежавший вслед за Елисеем Аметист.
Мария чувствовала, как дитя внутри неё росло с каждой минутой, причиняя ей нестерпимую боль. Было сложно дышать, да и боли внизу живота были всё ощутимее. Она дрожала. Почти не осознавая, где она, и есть ли кто рядом. Бред. И где-то сквозь бред она услышала голос.
— Елисей… — Чуть дрожащим голосом шепнула Мария. — Кажется, пришел мой конец!.. — И улыбка коснулась её лица. Она судорожно стала искать его руку, что бы понять, что она не спит. Он обещал ей покой, обещал спасти ребёнка…
— Мария… Я рядом, я с тобой! — На глазах Елисея выступили слёзы, где-то внутри вспыхнули последние огоньки угасающей силы. — Нет, не умирай, держись! Ведь мы победили, ведь… — Голос его дрожал.
Аметист и Сима кипятили воду, готовили бинты, пелёнки, инструменты, Аметист постоянно повторял: — Нет, ну я не готов, нет, ну я совсем ещё не готов! — Ему приходилось несколько раз принимать роды у деревенских, и весьма непростые роды, и никогда колдун в себе не сомневался. Но сейчас… Сейчас его по-настоящему трясло от страха.
Девушка чувствовала первые схватки, дикая боль и крик сорвался с её губ. Она вспомнила их знакомство с Елисеем, вспомнила их ночь и на губах вновь появилась улыбка. В сердце было тепло. Она сжала его ладонь, и, кажется, боль отступила.
— Ты смог спасти мир… — прошептала Мария. — Осталось спасти нашего малыша.
Сима успокаивала Аметиста. Она сама тряслась. Роды демоницы. Какой же будет ребёнок?! Впервые ей пришлось принимать роды. Но она собрала силы в кулак и, успокоив Аметиста, пошла к постели девушки. Вновь смочив тряпку, она вытирала её лицо, пытаясь успокоить.
Аметист же говорил, что и как делать Марии. Но она едва слышала его, действуя, как подсказывало ей её тело. Не было страха, она собрала все силы, дышать было невозможно, тяжело, и слова застревали в горле. Был только сдавленный хрип. Двенадцать мучительных часов.
Двенадцать часов ада, и вдруг осознание — не выживет.
"Не выживет" — эта фраза одновременно возникла в голове троих. Не может демоница остаться в живых, дав жизнь ребёнку от света.
И только теперь Аметист понял — нет, Умберту не убил его мать, он просто облегчил ей смерть, причиной которой стал сам Аметист. Так, по сути, это его святой папаша стал убийцей, смертью для своей возлюбленной.
— Она не дышит!.. — Шёпот Аметиста. И первый громкий и надрывный плач младенца.
Елисей отвёл взгляд, не посмотрев на сына. Свиток! И вдруг он вспомнил про тот свиток, что Сима нашла в храме. Там говорилось про упокоение душ! Он поможет Марии упокоиться. Это всё, что он сейчас мог.
— Свиток! — Не своим голосом рявкнул Елисей. Пальцы покалывало от вспышек энергии — последние искры былого света и силы. Сима, как-то сразу поняла парня, и быстро принесла то, что он просил. Елисей, почти совсем не глядя в текст вновь принялся читать. Слёзы текли по его щекам, а губы шептали древнее заклятие света.
С последними словами, Елисей вскочил и выбежал из дома, так и не взглянув на ребёнка. И в голове вспыхнул голос-воспоминание: "А ты сможешь смириться со своим аметистом?"
Открыв глаза, парень вдруг увидел сквозь потоки слёз девушку, такую милую и хрупкую. Она была совсем другой, но не узнать эту улыбку было невозможно. Ей было лет шестнадцать, не более, водопад кудрявых волос и открытый наивный взгляд, изящная фигурка и пышное платье. Талию стягивал корсет, и вниз струились кружева платья. Принцесса из далеких эпох. Такая другая.
Она подошла к Елисею, и кротко, совсем по-детски, улыбнулась глядя ему в глаза. Девушка была полупрозрачной, коснувшись, её нельзя было ощутить, прикосновение только чуть холодило кожу. Кончиками пальчиков она осторожно коснулась щеки парня.
— Ты спас этот мир, Елисей, спас мою душу. Спасибо, что сдержал слово. Только плакать не нужно, не плачь по мне, не стоит! Я люблю тебя, и буду любить даже там… Любить вас обоих. Спасибо, что научил любить. Назови сына, как моего отца — Мишей, Михаилом. Только не бросай, пусть он будет памятью о нашей любви. Пусть в конце моей жизни, но я искренне любила. Прощай, и не оплакивай меня. Помни о своей мечте, воплоти её в жизнь. А я буду всегда рядом, в дуновении ветра или в каплях дождя. Я буду в твоем сердце. — Мария… Этот голос Елисей никогда бы ни с кем не спутал. А за её спиной, стояли сотни и тысячи душ. Они все пришли сказать ему спасибо за упокоение, за помощь и освобождение.