Демоны Черной степи
Шрифт:
Моджо бесшумно кружился над головой серой ведьмы, стоящей рядом со старухой. Призраку он казался просто черной кляксой на фоне остального сумрака. В один момент, Моджо спикировал чуть ближе к свече, и тогда Призрак заметил, что теперь у него нет рта… “Так вот почему он молчит…”
Топот по крыше продолжался, делаясь лишь яростней с каждым мгновением. Обладатель множества ног словно бы издевался над находящимися в доме.
– Он пытается нас запугать? Смеется над нами? Я выйду и разберусь с ним! – Яростно воскликнула серая ведьма, поправляя свой респиратор.
– Погоди, Изольда. – Остановила ее старуха. – Свеча рассказывает мне многое. Этот враг серьезнее, чем ты думаешь. Мало того, что он тоже обладает магией, так это еще и….
“Да!” Призрак точно уверился, что это он. “Это он!”
– …демон. – Закончила старуха. – Это хонк, ставший демоном.
– Что?!
– Редкое явление. Но это так. Да, призрак?
– Да. – Подтвердил Призрак. – Я уверен, что это тот самый хонк, которому нужен был Асху. Я узнал его голос в больнице.
– Чертовы хонки. – Принялась рассказывать ведьма. – Это ведь они начали совмещение, когда пытались научиться беспрепятственно перемещаться между промежутками. Обычно, что для людей, что для хонков, своевольное перемещение между промежутками – это очень энергозатратный и сложный процесс. Мы с Изольдой использовали значительную часть своей внутренней энергии, дабы проникнуть в сумеречный промежуток за тобой, и если бы не ханра… У меня уже в привычку вошло жевать ханру. Силы мои ведь сейчас не те, что в молодости, и она здорово помогает мне. Это такая трава, для людей, как наркотик, а для ведьм – кратковременная прибавка сил и энергии. Ну да ладно. Так вот… Синеглазые хонки решили создать некое устройство, что-то вроде корабля, чтобы “переплывать” из промежутка в промежуток, не затрачивая собственной энергии. Для этого им нужно было девять Асху, девять сильнейших артефактов, которые бы питали этот корабль. Но Асху – это нечто, что было сформировано священной пустотой еще до формирования всех промежутков. Это нечто, с чего начались все промежутки. Их сила и возможности совсем не изучены и плохо поддаются контролю. В итоге: корабль хонков взорвался, причем взрыв подействовал на все промежутки одновременно, и запустилась, если можно так сказать, диффузия. Промежутки начали медленно совмещаться. Так и появилась Черная степь, сумеречный промежуток начал проявляться в светлом – в мире живых людей. И если это не остановить, то дальше будет больше, темный промежуток, Варагрис, сияющий промежуток, и множество других. Мне даже страшно подумать к чему приведет совмещение, если его не остановить. Нужно собрать вновь все девять Асху! И использовать их силу, чтобы остановить совмещение. Эх… Нам бы в этом деле работать сообща с хонками. Но пока что не получается. Они хотят действовать самостоятельно, и я знаю почему. Они хотят собрать Асху, остановить совмещение, после чего вновь попытаются сконструировать свой корабль. В этом я уверена!
Все это, с трудом укладывалось у Призрака в голове. Но, как ни странно, он вполне готов был в это поверить, и принять данное объяснение. Ведь, в конце-то концов, оно растолковывало его смерть, и так хорошо подходило ко всему происходящему…
Он чувствовал не страх больше, но вновь какое-то сверкающее волнение.
Птицы на берете старухи вдруг ожили, и принялись летать, перемещаться по голубой поверхности, словно бы берет был экраном телевизора, по которому показывали мультики. Но вот маленькие птицы сорвались с экрана.
– Ты должен пройти по глиняной дороге мертвых, проникнуть в темный промежуток, и отыскать белый Асху. Ты сможешь это сделать, ведь у тебя есть синий Асху, и, если ты захочешь, он приведет тебя к белому. К тому же – ты мертв. А значит можешь пройти по глиняной дороге и имеешь шанс вернутся обратно. Для живого человека, даже для ведьмы, это абсолютно невыполнимая задача.
Призрак молчал. Он думал о своей сестре, о своей матери, и о своем отце. Он думал о своем покинутом доме. Думал о жизни, которую ему уже никогда не вернуть.
Смерть нужно принять. А также нужно принять то, что до покоя еще очень и очень далеко. И, похоже, ему действительно предстоит все это сделать, но конечно же исключительно для того, чтобы его сестра получила шанс на долгую жизнь под солнцем. Волнует ли его судьба мира? Нет… И в этом он мог честно себе признаться. Его волновала лишь судьба сестры. Но так как судьба сестры была неразрывно связана с судьбой мира, то и за мир нужно было волноваться.
Птицы кружились в темном воздухе около старухи, после чего ринулись к окну. Они проникли сквозь мутное стекло беспрепятственно.
– Сейчас мы немного напугаем этого демона-хонка. – Старуха оскалилась, и зубы у нее во рту, к удивлению Призрака, все оказались абсолютно целыми.
“А ведь этой старухе уже, наверняка, целая куча лет!”
Топот на крыше затих на несколько мгновений, затем возобновился с новой силой. Потом к топоту прибавился яростный крик.
– Хорошо. – Проговорил Призрак. – Я сделаю то, о чем вы просите меня, но исключительно ради своей сестры.
– На другое я и не надеялась. – Старуха кивнула. – Ты очень хороший мальчик… Призрак. Да, я знаю, как сына Патрисии все называли в Рэгдолле после ее смерти. Что ж, теперь ты полностью оправдываешь свое прозвище. – Она поправила берет на своей голове. – Итак! Сейчас я перемещу нас всех в мой личный промежуток, где находится вход на глиняную дорогу мертвых. Я уверена, что демон последует за нами. Насколько бы аккуратно я сейчас не открыла складку реальности, он сможет проскользнуть ее… Что ж… Тем хуже для него. Мой личный промежуток, это моя территория, а на моей территории никто не сможет победить меня…
Она топнула ногой, и дом вокруг принялся стремительно меняться. Во-первых, появилось больше света. Теплое сияние от множества ярких свечей, вставленных в подсвечники, закрепленные на каменных стенах, разливалось по широкой комнате, где на полу помещался круглый красный ковер, изукрашенный белыми узорами-иероглифами. Призрак в своем кресле оказался как раз по центру этого ковра. Ремней на его руках и ногах, а также устройства сдерживающего голову больше не было, и он был волен встать, что незамедлительно и сделал.
Две ведьмы, старая, в голубом берете и длинном белом одеянии, а также молодая, с серыми волосами, одетая в серую хламиду, смотрели на него. Моджо парил над головой сероволосой ведьмы, он снова имел рот и мог говорить.
– Мертвый мальчик свободен! – Воскликнул он. – Свободен… Свободен! Но где-то совсем рядом демон, и Моджо страшно.
– Ты все еще не избавилась от этого надоедливого мусора, Изольда? Он только и делает, что орет постоянно. Будь моя воля, он бы давно канул в небытие.
В одном из двух боковых проходов, ведущих прочь из комнаты, и похожих на черные овальные туннели, показалась женщина. Волосы ее имели красивый медный цвет, и были заплетены в длинную, казавшуюся очень тяжелой косу. Своими волосами и тонкими губами эта женщина напомнила Призраку одну девочку, которую он знал при жизни, и которая ему нравилась. Эта женщина была очень похожа на нее. Быть-может, она ее мама?
Одета женщина была в полосатую блузку с высоким, плотно застегнутым воротником, и черные, обтягивающие брюки.
– Я все подготовила. Но я даже предположить не могла, что вы притащите с собой демона. Как так получилось, Берта?
Старая ведьма подошла к ней.
– Он увязался за мальчиком. Это демон-хонк, тоже ищущий Асху.
Женщина с медной косой звонко рассмеялась:
– Вот так номер! Но ведь ему не выстоять против трех ведьм.
– И то верно. – Отозвалась сероволосая Изольда.
“Как все начиналось? Ты помнишь?”
А как все закончится? Призрак, смотря на лица ведьм, совершенно не мог представить себе этого. Он словно попал в сказку, в самую страшную сказку….
Глава 22
Настоящее (Под Рэгдоллом, 2004 год)
Сара. 2
Во мгле я следовала за синей звездой, которую держал в своей единственной руке мертвый мальчик. Он называл эту звезду красивым, но совершенно непонятным мне словом – Асху.
Мерцающая меж худеньких детских пальцев синева, вела меня по бесконечным зловещим коридорам…
Красный узор на стенах, то почти полностью гас, то временами загорался неожиданно ярко, словно бы пытаясь поглотить синее свечение Асху. Но волшебная синева не поддавалась.