День бумеранга
Шрифт:
Тик-так-тик-так-тик-так…
Часы на экране отсчитывали время. Гидеон и его помощники смотрели передачу в своем предвыборном штабе. Когда она кончилась, комната огласилась одобрительными возгласами. Пресс-секретарь Тили поднял вверх оба больших пальца, несмотря на фрагмент, где старый коронер заявил: «Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что на самом деле тогда произошло». Гидеона поздравляли, хлопали по спине – и вдруг один из помощников сказал, что звонит некая мисс Тургенева.
– Кто? – переспросил Гидеон.
– Что-то насчет золотых часов… Ваше преподобие! Вам нехорошо? Дать вам воды с содой?
Касс смотрела «60 минут» с Терри и Ранди. Ранди сказал:
– У него неплохо получилось. И все-таки я думаю, он замочил-таки старушку.
– Нет, – возразила Касс. – Не замочил. Хотя какого-то звена тут недостает. Ладно, по барабану. Получилось у него и правда неплохо. Он снял остроту.
– Мой сотрудник Спек, – заметил Ранди, – наверняка смог бы выяснить, скинул он мамашу или нет.
– Стоп! – сказала Касс. – Забыл, что мы строим все на позитиве?
– Пока по крайней мере, – пробормотал Терри.
– Я считал, – сказал Ранди, – что наш план – до смерти запугать сосунков.
Сосунками они называли избирателей в возрасте до тридцати.
– Это разные вещи, – возразил Терри.
– Мы высказываемся негативно о бумерах вообще, но не об отдельных кандидатах, – объяснила Касс. – И нам нужен символ. Мне надоело организовывать фотосессии перед зданием Администрации соцобеспечения.
– Можно разгромить еще несколько полей для гольфа, – предложил Терри.
– Старо.
Зазвонил сотовый телефон Касс. Она ответила, поговорила.
– Видимо, люди из программы «Сегодня» смотрят «60 минут». Они хотели бы, чтобы сенатор, – она вздохнула, – опять поехал в Боснию.
– Тогда получится неделя кандидатов в президенты, плохо ведущих себя в автомобилях, – сказал Терри. – Помнится, Пичем задавил оленя в Кэмп-Дэвиде, когда катал президента Латвии.
– Не оленя, а енота.
– Так что же, – спросил Ранди, – отправляемся мы в Боснию? Вы говорите, сосункам понравилось бы, если бы выяснилось, что мы там не теряли времени даром.
– Почему бы не отправиться, – подхватил Терри. – Касс могла бы поработать с вами в машине нежными пальчиками, а вы бы съехали в минное поле. Вполне по-президентски.
– Я в этом не уверена, – возразила Касс.
– Подумайте, подумайте, – не отступал Терри. – У Кеннеди был катер ПТ-109, у вас – этот «хаммер». [94]
94
Имеется в виду эпизод 2 августа 1943 г., когда японский военный корабль протаранил торпедный катер, которым командовал лейтенант Джон Ф.Кеннеди. За самоотверженные действия по спасению команды Кеннеди был награжден медалью, однако высказывалось мнение, что судно погибло по его вине.
– Из Вашингтона сообщают о поразительном заявлении Ватикана. Слово нашему корреспонденту Уэнди Уонг.
– Да, Брайан. Высокопоставленный представитель священного престола в Вашингтоне решительно предостерег сегодня американцев от того, чтобы голосовать за какого-либо кандидата, поддерживающего легализацию самоубийства – или, как у нас это называют, «добровольное восхождение».
Предостережение исходит от монсеньора Массимо Монтефельтро – второго лица в американской католической иерархии, человека, как утверждают, очень близкого к Папе Иоанну Клавдию Первому.
Монтефельтро пригрозил самым суровым наказанием, какое может наложить Церковь, – так называемой буллой об отлучении, лишающей католика права на причастие. Он заявил об этом на пресс-конференции:
«Узаконенное самоубийство, или „восхождение“, как выражаются его пропагандисты, полностью противоречит всем нравственным установлениям Католической церкви. Его святейшество пристально следит за политическими событиями в Америке. Они, увы, подталкивают его к тому, чтобы издать буллу, отлучающую от церковных таинств всякого американского католика, который голосованием или другим способом поддержит того или иного кандидата, агитирующего за самоубийство…»
Жесткий язык… Брайан?
– Уэнди, почему это называется буллой?
– От латинского слова bulla, означающего восковую или свинцовую печать, которой Папы в старые времена скрепляли свои послания. В общем, Брайан, сильнодействующее средство.
– Спасибо, Уэнди. На Ближнем Востоке сегодня – спонтанные проявления дружелюбия между израильтянами и палестинцами…
Немало комментариев вызвал стесненный вид монсеньора Монтефельтро на пресс-конференции. Иные ватиканисты увидели здесь признак теологических разногласий между ним и Римом.
Касс и Терри занимались в штаб-квартире кампании антибумерской рекламой, когда позвонил Ранди. Голос у него был разъяренный. Он находился в Миннесоте – ехал на мероприятие по сбору средств. Касс уговорила его ради приличия принять в фонд кампании хоть немного денег от других.
– Что, к чертям, такое происходит? – рявкнул он.
– Ты о чем?
– Только что позвонила репортерша из «Рейтерс». Говорит, на меня пошел войной Ватикан?
– Что? – переспросила Касс. – Так, молчи как рыба, пока я не перезвоню.
Терри уже был в интернете.
– Мать твою…
Касс прочла, глядя ему через плечо.
– Тут если поминать, то не маму, а Папу. Чего это они вдруг?
– Потом выясним. Что сейчас? – спросил Терри. – Будем гнобить понтифика?
Касс задумалась.
– Все-таки он француз… Вот бы кляп какой-нибудь Ранди в рот засунуть. У него есть это англосаксонско-протестантское предубеждение против католиков. Называет их папистами.
– Тем временем еще четыре звонка, – сообщил ей Ранди. – Если ты думаешь, что я это стерплю от старого лягушатника в митре…
– Держи язык за зубами, Ранди.
– Стараюсь. Но они ведь попрут на меня на этом мероприятии. Что прикажешь говорить? Я охотно сказал бы, что советую Папе пойти и утопиться в Тибре. Какое его собачье…
– Ты испытываешь к Папе глубочайшее уважение…
– Не испытываю. Я епископал – конечно, не шибко практикующий, но…
– Ранди. Закрой рот. Тебе предстоят тяжелые дебаты… ты…
– И с какой стати Папа лезет в эти дебаты? А?
– Я пытаюсь сформулировать нашу позицию. Помолчи хоть одну секунду.