Чтение онлайн

— Я постараюсь, но обещать не могу. Они не отходят от нее ни на шаг. К тому же я не уверен, что она готова к правде.

— Просто не упусти ее, — в голосе звонящего звучала усталость. — Если она примет их стороны, нам конец.

— Я этого не допущу.

Собеседник, прощаясь, чуть слышно выдохнул:

— Будь осторожен, Рома.

Ева сдала экзамен по экономике на отлично. Прежде она бы обрадовалась, но в нынешних обстоятельствах было не до веселья. Рома почему-то избегал ее, ссылаясь на занятость из-за зачетов. Но куда бы она ни посмотрела, будучи в колледже, всюду натыкалась на него. Наверное, у нее развилась мания преследования, если даже единственного друга она подозревала неизвестно в чем.

Выглянув в окна, выходящие на главный двор колледжа, Ева не сдержала стона: внизу ее поджидал Алекс. План по смене провожатого сорвался. Сергей был непреклонен. «Чтоб он провалился!», − Ева в сердцах топнула ногой.

Она отвернулась от окна и рванула к кабинету директора. С тех пор как Еве исполнилось пять лет, мама основательно прикладывалась к бутылке, и Ева была вынуждена полагаться исключительно на себя. Ей не привыкать решать проблемы самостоятельно.

Она не утруждала себя стуком, на полном ходу минуя приемную. Распахнув дверь кабинета, Ева притормозила лишь у стола директора.

— Мне надо с вами поговорить, — потребовала она. — Мне необходима защита. Мой отец, — она замялась, не зная как выразить словами чувство животного страха, которое он ей внушал. — Он не тот за кого себя выдает.

Она выдохнула и позволила себе улыбнуться. Отлично сказано.

Директор изучал ее остекленевшими глазами. Под их взглядом Ева растеряла задор. Идея заявиться к нему уже не казалось гениальной.

— Кто же он тогда?

— Понятия не имею, — она развела руками. — Да кто угодно только не мой отец. Вы должны оградить меня от этого человека, — Ева понизила голос до шепота: — не исключено, что он планирует убить меня.

— Убить? — директор встал с кресла. — Нет, вы слышали — убить!

К кому он обращался? Вроде в кабинете кроме них никого не было. Ева заподозрила неладное. Она так стремительно ворвалась сюда, что могла кого-то не заметить. С трудом, точно сам воздух мешал ей двигаться, она повернулась вокруг своей оси. Позади нее возвышался Сергей собственной персоной. Его губы изогнулись в ядовитой усмешке. Ему было весело. Остатки боевого пыла в одночасье покинули Еву.

— Как я и говорил, — обратился Сергей к директору, — девочка слегка дезориентирована. Но это и не удивительно. Потеря матери — тяжелая травма.

— Вам обязательно надо показать ее психологу. Я слышал, они творят чудеса.

— Спасибо за совет. Я непременно им воспользуюсь. Мы все так волнуемся за нашу малышку.

Они обсуждали Еву, будто ее нет в кабинете. А Сергей, однако, умен. Догадался, что она будет искать помощи у взрослых, и опередил ее. Теперь все будут думать, что у нее нервный срыв из-за смерти матери, и никто не помешает ему обстряпывать его черные делишки.

В кабинет вразвалочку, точно к себе домой, вошел Алекс. Вылитый отец: та же ухмылочка и надменный взгляд. Ни слова не говоря, он забрал у нее рюкзак, схватил ее повыше локтя и потянул прочь из кабинета. Какое время до Евы долетали обрывки разговора Сергея с директором, но шум коридора быстро их заглушил.

— Убейте меня сразу. К чему тянуть? — свежий воздух одурманил Еву. Ни секунды более она не вынесет этот кошмар.

— Что за глупые фантазии? — изумился Алекс. — Никто не помышляет о твоей убийстве.

— Значит, все еще хуже, — она всхлипнула, — вы будите мучить меня до тех пор, пока я не убью себя сама.

— У тебя богатое воображение. Боюсь тебя разочаровать, но у нас другие планы, — он наклонился к ней и прошептал на ухо: — ты нужна нам живой.

У Евы подкосились ноги. Она бы упала без поддержки Алекса, но вместо того чтобы грохнуться на асфальт она завалилась на парня, цепляясь за края шелковой рубашки.

— Полегче, милая, — он усмехнулся, — нас неправильно поймут.

Осознав смысл грязного намека, Ева отскочила от Алекса с такой прытью, словно он был раскаленной сковородой.

— Даже не думай, — она погрозила ему пальцем, догадываясь, что выглядит глупо, но рядом с Алексом она теряла здравый смысл. Он действовал на нее, как Кашпировский на телезрителей.

— Вы еще здесь?

От голоса Сергея она подпрыгнула на месте. Он прошел мимо, знаком велев следовать за ним. Если наедине с Алексом можно было найти общий язык: пару раз он разрешил ей прогуляться по парку (естественно, в его сопровождении), то рядом с отцом он превращался в бездушного исполнителя. Нисколько не заботясь о Еве, он грубо сжал ее руку и чуть ли ни силой поволок по улице.

— Я могу идти сама, — прошипела она, борясь с цепкими пальцами.

— Ева, — Сергей заговорил с ней напрямую, чего не случалось со дня их знакомства.

Алекс разжал пальцы и подтолкнул ее вперед, и Ева пожалела, что он ее отпустил. Она поравнялась с отцом, которого считала самозванцем, и как преданный щенок заглянула ему в лицо.

— Ты совершила непростительную глупость.

— Непростительную? — переспросила Ева.

— Именно так, — он шагал, заложив руки за спину. — Мне следует наказать тебя.

Ева проглотила ком в горле. Алекс упоминал, что она нужна им живой. Хотелось верить, что он не ошибся.

— Я запрещаю тебе выходить на улицу без моего ведома. Учеба в колледже закончилась, у нас впереди целое лето, чтобы познакомиться поближе.

Зачеты с экзаменами были сданы, и просторная комната Евы превратилась в темницу. Ее не выпускали из дома. Берегли так, словно она редкая и чрезвычайно хрупкая ваза. Быть затворницей ей не нравилось, но для побега требовалась веская причина. Алекс — верный цепной пес Сергея — никогда не дремал на посту.

В дверь постучали. Она приготовилась послать незваного гостя подальше, но он, не дожидаясь позволения войти, открыл дверь. Неплохо бы врезать щеколду. Только кто ж ей позволит. Ева с тоской наблюдала за тем, как Алекс по-хозяйски разгуливает по ее спальне.

— Не прогуляться ли нам? Сегодня прекрасная погода.

— Я скорее отрежь себе ногу, чем пойду куда-нибудь с тобой, — Ева скрестила руки на груди. Пусть почувствует, каково это, когда тебе через слово грубят. Она не обязана любезничать с ним.

— Ты забавная, — сказал он сквозь смех. — Неужели тебе нравится торчать здесь днями напролет?

— Нет. Но я не собачка, чтобы меня выгуливать.

— Верно, — он щелкнул пальцами. — Но тогда и не скули, когда станет невыносимо сидеть в четырех стенах.

— Убирайся из моей комнаты! — она указала ему на дверь. Мало того, что она в его полной власти, так он еще и оскорбляет ее.

Напоследок Алекс произнес:

— Мы тебе не враги. Чем быстрее ты это поймешь, тем проще будет нам всем.