Чтение онлайн

Не с гнильцой ли, продаёшь?»..

И сказал рыбак взволнованный:

«Ла-дь, отдам, как для царя,

Но — тебе, судьбою жёваный…

Вынимай-ка три рубля?»..

* * *

Ходил по свету Человек…

Не бухарь, не повеса.

И удивлялся: «Что за век?

Не смыслю ни бельмеса!

Сплошная смута. Череда

Плевков на жизнь, науку.

Всё продаётся. Красота —

По доллару за штуку.

По два за честь, три — за любовь,

И ни за грош Отчизна…

Ну, как же так, — бурлила кровь, —

Дороже даже брынза».

Болела, плакала душа,

Отчизна не страдала…

О Человека не спеша

Подошвы вытирала.

ДиН стихи

Николай Гоголев

Тиль Уленшпигель

Верю в вечную молодость, в магию книги.

И века, словно строки, пошли вперекос:

Снова нищих на приступ ведёт Уленшпигель,

Нестареющий, неунывающий гёз.

И кострам и ветрам снова сердце открыто,

Снова время приходит бокалам звенеть,

Прогибается море перед гордым бушпритом,

Подминая песчаного берега медь.

Вот он, вот он — бродяга,

Не скопивший за вечную жизнь

Ничего.

Только фляга

И шпага

На боку у него.

Потому-то всегда он и молод и весел,

Что для отдыха дома себе не обрёл.

Если Тиля когда-нибудь всё же повесят,

Я возьму на себя его трудную роль.

Вот я, вот я — бродяга,

Не скопивший за вечную жизнь

Ни хрена.

Только фляга

И шпага

На боку у меня.

Поднимусь я на скользкую палубу,

Дам команду: «Залп левым бортом!»

Прохриплю на последок: «Эх, бабу бы!

Нет — вина бы! А бабу — потом!»

Захлебнусь я кровавою пеной.

Вот и всё — моей вахте шабаш.

Эй, кто там? Выходи мне на смену,

Брось промедливших на абордаж!

Где ты, новый бродяга?..

ДиН стихи

Леонид Советников

В тишине теней

Я в детстве подолгу любил на юру

Нацеливать в небо сомнений стрелу,

О силе небесной взывая к орлу.

Взывал — и высокий ответил,

Что сила над нами подобна орлу,

Чей огненный клюв пробивает скалу,

А коготь пронзает Вселенной юлу

И времени солнечный ветер!

Мне в юности часто являлись во сне

Ушедшие — в тлеющем, мрачном огне.

Я в поле бежал, к одинокой сосне,

Молчал — и прямая скрипела,

Что сила под нами подобна сосне,

Чей ствол корабельный увяз в глубине,

А корень взрывает могилы на дне

Миров, погребённых умело.

Я жил одиноко. И старость пришла.

Мой тлеющий разум, как ночь, обняла

Осенняя ранняя тихая мгла —

И стал он воистину светел!

И эта холодная славная мгла

Мне жизнь осветила, как только могла,

И тихо спросил я: где ж раньше была?

Спросил, но никто не ответил.

* * *

Причалы крыш и улиц берега.

Теченье духа медленно и глухо,

И в эту глушь, в её медвежье ухо,

Собора вдета рыжая серьга.

Ловлю губами… рыбий голосок

Провинции — как слово провисает!

Вот наша жизнь: и губит, и спасает,

И дарит снег, что времени песок.

Столицы тень, но в тишине теней

Присутствует вещей перерастанье —

Так в снеге глубина, а не блистанье;

Так в лампе тусклость, что звезды видней

ДиН гостиная

Владимир Бояринов

Гадюка

На сугреве сомлела гадюка,

В ядовитое впав забытьё.

В три погибели скручено туго

Подколодное тело её.

Всё положе восходит и выше

Расторопное солнце весны.