Чтение онлайн

уходят талые снега?

И сам я тоже, тоже, тоже

постичь не в силах ни-че-го.

Смотрю на мир — и сердце гложет

непониманье тайн его…

* * *

3

Вода стоячая — зеркальна

и неподвижна с давних пор,

её частицы не сверкали,

свергаясь вниз с высоких гор.

В ней нет желанья мчаться к устью,

спеша безудержно вперёд.

И, наполняя душу грустью,

над ней — дух гнилости плывёт.

Она давно болотом стала,

в котором жизни гул затих,

словно душа, что перестала

страдать и плакать за других.

* * *

4

Легла на землю мгла тенистая,

ни лист не дрогнет, ни трава.

Вода и воздух пьют неистово

коктейль ночного колдовства.

Вода влечёт к себе магически,

словно она — гипнотизёр,

и ты тревожишься панически,

но отвести не можешь взор.

Борясь со страхом, ты решаешься

и, дождь волос собрав в пучок,

идёшь к воде — и погружаешься

в блестящий Космоса зрачок.

* * *

5

Там, где речка свои воды

от чужих скрывала глаз,

обезумев от свободы,

мылись девки в ранний час.

Без купальников, нагие,

веселились стайкой фей…

И на их тела тугие —

я глядел из-за ветвей.

Ни ресницы, ни деревья

не скрывали сладкий вид…

…Было, было, было время,

когда очи знали стыд!

* * *

Какая во всём ненадёжность! И бренность какая!

Рассыпались камни дорог, что носили Тукая.

Урал обмелел. И увязла в скоплении ила

та лодка, что прежде Тукая по водам носила.

С чего ж земной шар, что обязан вкруг Солнца кружиться,

под весом Тукая, как будто сухарь, стал крошиться?

Ведь в мире подлунном не может быть лёгких поэтов,

поскольку поэты — несут на себе тяжесть света.

На Волгу родную Тукай попытался вернуться,

надеясь, что камни Казани под ним не прогнутся.

Там поднял на плечи Вселенную, и — в то же время

земля расступилась под ним, не сдержав это бремя…

Но, бросить не в силах просторы, что так хороши,

осталась летать над землёй его птица души,

которая, к счастью, отныне сиротства не знает

и, встретив горячее сердце, гнездо в нём свивает.

ДиН гостиная

Анатолий Аврутин

Всё ничейно… Поля? — Вот те на…

А по-русски выходит «поляна».

И высокое слово «страна»

На две трети читается «рана».

Сердце Родины. Ширь да подзол,

Хоть в подзоле всё чудится злое.

Это кто к нам с небес снизошёл?

«Снизу шёл»… Остальное — пустое…

Всё рыдали княжны в теремах,

Расшивали рубакам рубаху.

Ох, Владимир ты свет Мономах,

Что ж преемники дали-то маху?

Сколько взгляд ни мечи из-под век —

Лишь устанут набрякшие веки,

А тут всё не поймёшь — «человек»:

О челе или, может, о веке?

Так вот, мучась, уйдём навсегда

В мир, где больше ни боли, ни бреда,

Помня — русское слово «беда»

Всё ж две трети от слова «победа»…

* * *

Старик должен жить со старухой

(Иначе всем сказкам конец), —

Сварливою и тугоухой,

Твердящей, что он — не жилец.

Старик должен шаркать по скверу,

С газетой на лавке сидеть,

А если и выпить, то в меру,

Чтоб в рюмочке было на треть.

Старик должен к первому снегу

Взбодриться… Мол, дожил опять.

И в женщине видеть коллегу,