Чтение онлайн

– Мне очень жаль, – сказала девушка.

– Вы о чем?

– Дело не только в бизнесе, верно?

Он не ответил.

– Она очень красивая, – заметила Джессика, забрав у него факс и снимки. – Скажите, а почему вы стали собирать о ней сведения?

– Я многого о ней не знаю.

– Похоже на то.

– Это все, что у вас есть?

– Да. Я пыталась дозвониться в офис, но ее весь день не было на работе. Тогда я оставила сообщение, сказала секретарю, что меня зовут Мадлен Уолтон. Надеялась, что это привлечет ее внимание.

– Еще бы.

Он встал и направился к своей машине.

– Мне пора.

– Эй… – Она догнала его. – Сообщите мне, если что-нибудь узнаете.

– Хорошо. Спасибо, Джессика.

– Зовите меня Гончая.

Мэтт Лэнсинг барабанил пальцами по столу в конференц-зале.

Майклсон привез его сюда двадцать минут назад, пообещав – или, скорее, пригрозив – устроить ему встречу с Гербертом Декером. Лэнсинг терпеть не мог аудиенции у Декера, которые почти всегда заканчивались тем, что президент начинал на него орать. Интересно, как он отреагирует на этот раз?

Лэнсинг утаил информацию от нанятого фирмой детектива и знал, что Декера это не обрадует. Его поступок противоречил всему, что «Виккерс» вдалбливала в головы своим сотрудникам. Преданность. Корпоративный дух. Единая команда. Преступление Сабини нанесло удар компании, а его собственное поведение только разбередило рану.

Лэнсинг к этому вовсе не стремился. Ларс, агент ФБР, приходил к нему уже трижды и каждый раз вел себя как бы небрежно и уклончиво, при этом угрожая ему полным разорением, тюрьмой и позором. Вид у федерала был такой, словно больше всего ему хотелось, чтобы Лэнсинг отказался с ним сотрудничать и обрек себя на крах вместе со всей компанией.

«Виккерс» тоже не оказывала ему никакой поддержки. Хотя Декер с Майклсоном и уверяли, что жучок нужен исключительно для контроля за действиями ФБР, Лэнсинг подозревал, что компания ему не доверяет. Он машинально похлопал по груди, чтобы убедиться, на месте ли микрофон. Это уже вошло в привычку, так же как желание проверить, взял ли он с собой ключи или бумажник.

Черт бы побрал этого Декера.

У Лэнсинга перехватило дыхание, потому что как раз в этот момент президент вошел в комнату. Хватит трусить, сказал он себе. Декер не может читать его мысли, хотя порой ведет себя так, словно у него есть эта способность.

– Расслабьтесь, Лэнсинг. Стресс убивает, вы об этом слышали?

Тогда почему он все еще жив? Лэнсинг опустил плечи, стараясь чувствовать себя немного свободнее. Декер сел по другую сторону стола.

– Тед Майклсон сказал, что у вас был интересный разговор.

– Да. Хотите, чтобы я повторил?

– В этом нет необходимости. Он уже сообщил мне все, что я должен знать. Вы передали ему список тех людей, с которыми хотел встретиться агент ФБР?

– Да.

– Почему же вы нам сразу обо всем не рассказали? Возможно, ФБР уже наладило с ними контакт.

Лэнсинг прочистил горло. Он не должен был говорить Декеру о проверке на детекторе лжи. Это могло поставить компанию в уязвимое положение, поскольку нарушало один из пунктов «Акта о защите служащих при тестировании на полиграфе». Майклсон посоветовал Лэнсингу представить дело так, словно тот сам решил рассказать обо всем начальству. Так он будет намного лучше выглядеть в глазах Декера.

– Я здорово растерялся, – признался Лэнсинг. – Вы ведь знаете, федералы умеют запугивать людей.

Лицо президента побагровело.

– Чертов болван. Думаете, это оправдывает ваше молчание?

Возможно, хотел сказать Лэнсинг. Вместо этого он ответил:

– Разумеется, нет. Поэтому я и решил все вам рассказать. Разве я не заслуживаю снисхождения?

Декер пригладил зачесанные кверху волосы и внезапно успокоился. Перемена в настроении босса испугала Лэнсинга еще больше, чем приступ гнева. По крайней мере, его вспышки были предсказуемы.

– Не волнуйтесь, – сказал президент. – Вы получите все, что заслужили.

Марк прав, подумала Гончая. Ее попытка заглянуть в прошлое Миф Дэниелс – ребячество. Она просто развлекалась, видя в этом какую-то азартную игру. Но после визита того парня ей стало стыдно. Похоже, он всерьез хотел услышать правду, и его боль была реальна. То, что он узнал, имело для него огромное значение. В отличие от нее.

Гончая утешала себя мыслью, что ее информация ему чем-то помогла, но это не слишком успокаивало. Она чувствовала себя не в своей тарелке.

Наверное, этой ночью ей не стоит ездить в город.

Хотя почему бы и нет. Вряд ли ей станет лучше, если околачиваться в трейлере. Немного поразмыслив, она пристегнула сканер к ремню черных джинсов, надела куртку и шлем и в половине одиннадцатого уже сидела на своем мотоцикле.

Вечером в городе было довольно тихо – несколько незначительных аварий и перестрелка наркоторговцев, в которой убили семнадцатилетнего мальчишку. Гончая фотографировала его безутешную семью, пока мать убитого, необъятных размеров женщина лет сорока, не бросилась на нее с кулаками. Гончая отступила. При появлении полиции она села на мотоцикл и уехала.

Само тело ей снять не удалось, но ее это особо не расстроило. Мало ли она фотографировала трупов. Самой первой была девушка-подросток, жертва серийного насильника. Гончая тогда прихватила камеру, но так и не смогла ею воспользоваться. Она просто стояла на каком-то холме возле места преступления и плакала навзрыд. Потом слез уже не было. Правда, с тех пор Гончая старалась не снимать голые тела изнасилованных женщин: ей казалось, что тем самым она увековечивает преступление и становится кем-то вроде соучастника.

Проезжая по авеню Понс де Леон, девушка заметила, что на здании «Криспи крим» замигали неоновые буквы: «СВЕЖИЕ ПОНЧИКИ». Это означало, что из печи только что поступила новая партия товара. Гончая свернула и остановилась у стеклянной витрины. Яркий свет вывески резал глаза, пришлось прищуриться, чтобы заглянуть внутрь. У стойки толпились обычные ночные посетители – проститутки, бармены, бездомные бродяги. Но копов среди них не было. Вот и хорошо. Полицейские – те, что дежурили ночью, – часто гоняли радиофанов, а Гончую они знали в лицо. Ей приходилось скрупулезно соблюдать все правила движения, потому что копы только и мечтали ее на чем-нибудь подловить.