Чтение онлайн

День тянулся медленно. Можно было считать лодки или тучи. На корме следили за поплавками в надежде поймать что-нибудь на ужин. А Фабия ждала, когда начнет действовать ее заклинание.

Около полудня речной народ достал фрукты, сыр, соленую рыбу и другие продукты, которые им удалось купить. В своей обычной хамской манере первым принялся за еду Пераг, отпихнув в сторону голодных детей. Неожиданно он закричал:

— Прыгун!

Следующие несколько минут на «Голубом Ибисе» царил хаос. Фабия никогда не слышала о прыгунах, оказавшихся маленькими пауками, которых ужасно боялись обитатели этих земель. Очевидно, прыгун пробрался на корабль вместе с палаткой или корзиной овощей… Когда его поймали и превратили в маленькое темное пятнышко, все успокоились. Все, кроме Перага.

Он лежал на палубе и стонал. Конечности Перага конвульсивно подергивались. Левая рука страшно распухла и сильно покраснела. Лицо искажала гримаса — глаза вылезли из орбит, рот был широко раскрыт, распухший язык вывалился наружу. Несколько веристов кричали ему:

— Изменись!

Однако он либо их не слышал, либо не мог принять боевую форму. Несколько раз его пальцы хватались за медный ошейник, словно он его душил. Тем не менее сознания Пераг не потерял.

— Это ужасно! — сказала Фабия, подошла и села рядом с Салтайей. — Я не стану делать вид, что этот человек мне нравится, но никто не заслуживает таких страданий. Неужели поблизости нет святилища, где ему могли бы помочь?

Королева Теней с очевидным неодобрением наблюдала за конвульсиями своего приспешника, словно считала их проявлением плохого воспитания.

— Синаристы не станут лечить Героя, — равнодушно ответила она. — Если он сумеет изменить форму, то избавится от яда, но сейчас он не способен обратиться за помощью к своему богу.

— Может быть, нам следует помолиться за него.

— Может, — согласилась Салтайя.

Фабия взмолилась: «Мать Смерти, не отпускай его пока. Пусть он страдает подольше!»

В конце концов Снург принял командование и приказал связать Перага, чтобы остановить его конвульсии; для этого потребовалось шесть веристов. Речной народ посоветовал дать Перагу выспаться, чтобы тот во сне справился с лихорадкой. Когда крики Перага стали невыносимыми, Снург велел вставить ему кляп.

Командир фланга Эрн с «Редвинга», которому сообщили о несчастье с Перагом, принял командование и приостановил действие всех наказаний.

Никому и в голову не пришло обвинить Фабию в случившемся.

В тот же день, вот уже в третий раз за все путешествие, они заметили жену солнца — раздутое блестящее пятно, расположенное чуть ниже светила, на которое было также невозможно смотреть. Хорт объяснил Фабии, что жены солнца — лишь отражение солнечных лучей от поверхности океана. Для его появления требуется лишь правильный угол и очень ясная погода.

Однако речной народ считал жен солнца благословением своих богов, а потому они начали петь благодарственный гимн; веристы тут же завели хвалебную песнь в честь Веру. Ну а когда закончилась одна песня, они затянули другую. В этот день «Голубой Ибис» закончил путешествие общим хором.

Ингельд Нарсдор вошла в святая святых храма Веслих, предоставив Сансайе закрыть за ними тяжелую дверь. Они оказалась внутри небольшого пятиугольного помещения, где вокруг центральной бронзовой жаровни могли разместиться не более дюжины молящихся. Поддерживаемый здесь жаркий огонь был еще более священным, чем тот, что пылал в куполе на вершине, поскольку он никогда не гас — многие столетия назад его зажгла сама священная Веслих в легендарном городе Гал. Пол покрывали дорогие ковры. На высоких стенах красовались узоры из зеленых и синих плиток, а в крыше были небольшие отверстия для вентиляции.

Кроме них здесь присутствовала только Тене, самая младшая Дочь. Обнаженная по пояс, Тене стояла на коленях рядом с жаровней. Ингельд подошла к ней, но встала на колени чуть в стороне, чтобы смотреть на огонь с другой точки. Ингельд спустила платье до пояса, расплела волосы, и они закрыли рыже-золотой вуалью ее грудь, а потом склонила голову в молчаливой просьбе о помощи и руководстве. Она почувствовала, как Сансайя присоединилась к ним по другую сторону огня. Лишь потрескивание дров в жаровне нарушало тишину.

Сансайя призвала Ингельд, поскольку тоже увидела дитя — предзнаменование, до сих пор доступное только жене сатрапа. В первый раз та разглядела его весной, и очень долгое время больше никто его не видел. Даже Тене не различала его в языках пламени, а зрение у нее безупречное — Ингельд ей и в подметки не годилась.

Когда волнения в ее душе утихли, она взглянула на угли. Лодка, естественно, уплывала. Это был Катрат. Она попыталась разглядеть его получше, но всякий раз ей удавалось увидеть лишь лодку, а часто и того меньше — только парус. Почти сразу же тлеющие угли слегка сместились, и лодка исчезла, хотя Катрат не мог почувствовать ее взгляд, и не знал о своем желании его блокировать. Ингельд не стала пытаться его перебороть. Катрат никогда не имел желания чем-то делиться с другими; чем больше он нуждался в любви, тем энергичнее ее отвергал. Она была счастлива уже тем знанием, что он жив — и удивлялась, что он все еще имеет какое-то отношение к Косорду, поскольку Ингельд перестала видеть его братьев задолго до их смерти.

Приближалось пять лодок, но они были где-то недалеко. Уже несколько дней подряд маленькая флотилия была связана с топором; да, вот он, церемониальный серебряный топор с длинной ручкой и блистающими полумесяцами двух лезвий. Ингельд знала, кто это. Она указала рукой.

— Что ты там видишь?

Тене была близка к трансу — она очень легко в него входила — и вздрогнула.

— Миледи!.. Где? Ой! Птица, миледи.

— Какая птица?

Тене нервно рассмеялась. Она была очень красивой, стройной, светлокожей, сияющей свежестью и юностью. Даже при дневном свете ее красота поражала, а одного взгляда на высокие груди с розовыми сосками, которые ласкали отблески огня, хватило бы, чтобы свести мужчину с ума. И она станет еще прекрасней — за три шестидневки, прошедшие с того дня, когда она принесла последние клятвы Веслих, ее соломенные волосы начали темнеть, а глаза приобрели золотой оттенок.

— Козодой, миледи. Это белая птица, которая водится в горах и похожа на филина.

Ингельд улыбнулась собственным мыслям.

— Это хорошее знамение или плохое?

Тене поразила легкость, с которой Ингельд говорила о знамениях.

— Крестьяне его боятся, миледи.

— Не стану их винить. Я не вижу твою птицу. Но мне удалось разглядеть некое предупреждение. Сколько дней до ее прибытия?

— О ком вы? — Тене еще некоторое время смотрела на угли. — Еще четыре дня, миледи. Пир Укра.

Ингельд переглянулась с Сансайей.

— Поразительно, верно?

— Я ошиблась? — с тревогой спросила Тене.

— Нет, дорогая. Просто мы с Сансайей не смогли точно определить срок, а ты смогла. Но я полагаю, что козодой указывает на мою дорогую Салтайю Храгсдор.

Ингельд задумалась о лодках. Не все они полны зла. Новые распоряжения и люди, которых привезет в Косорд Салтайя, сулят городу не только плохое. Ну, а Хорольд, как и следовало ожидать, пришел в ужас, узнав о прибытии сестры.