Чтение онлайн

Вглядываясь в безжизненные глаза, я пытался найти причину моей ненависти и жажды мести. Ничего. Холодное безразличие пришло на смену огню, столь беспощадно сжигающему мои душу и разум несколько секунд назад. Из навалившегося оцепенения меня выдернули звуки борьбы. Обезумев от запаха свежей крови, собратья грызлись над останками добычи. Один из них уже валялся с порванной глоткой. Струйка серого праха поднималась от его застывшего тела. Стало мерзко и гадко. Поняв, что все еще держу остывающую голову, размахнувшись, швырнул ее прямо в кучу вцепившихся друг в друга братьев. Один из них ухитрился поймать ее на лету, но тут же был сбит с ног и затоптан. Я отвернулся и пошел прочь по дорожке, которая шла вдоль здания. Синие сияние, что освещало для меня окружающее пространство, угасло. Тьма обступила меня. Но я чувствовал мир так, словно он был моим телом, и продолжал идти, обходя, карабкаясь, прыгая. Я шел до тех пор, пока визг дерущихся за остывающую плоть зверей не потерялся в шорохе падающего в небо праха.

Я лежал на крыше одного из многих зданий, устремив взгляд во тьму, затопившую меня и этот безмолвный город.

Где-то совсем рядом, я скорее почувствовал это, чем услышал, кто-то подкрадывался, изо всех сил стараясь не выдать своего присутствия. Едва заметив, я уже знал кто это — мой соплеменник и друг.

Ни у кого из моих братьев не было имени. Мы просто знали друг друга. Но его я в шутку прозвал Мыслижуй. За то, что, в отличие от остальных, он все же пытался думать словами, хотя, получалось это крайне плохо.

Его тягучие мысли неповоротливого разума вторглись в мое сознание. Их трудно было понять, но чувства, привязанные к этим мыслям, были настолько четкие и яркие, что я невольно улыбнулся. Это были восторг от долгожданной встречи, привязанность, нетерпение и удовольствие от задуманной шалости.

Он хотел застать меня врасплох. Это было нашей с ним игрой. Решив подыграть, я не шевелился вплоть до того момента, когда Мыслижуй оттолкнулся упругими лапами и полетел в мою сторону. Тогда я быстро перевернулся через голову и проскользнул под приземлившимся зверем. Брат недовольно заворчал, поймав растопыренными руками воздух. Волна бесконечного разочарования вторглась в мое сознание, и я даже почувствовал себя немного виноватым.

Детская непосредственность и ранимость Мыслижуя часто ставили меня в тупик. Ведь эти качества никак не вязались с его устрашающей внешностью. Я постоянно вижу их и, по идеи, должен был давно привыкнуть. Но до сих пор внешность собратьев пробуждала страх, живущий где-то на самом дне моего сознания.

Возможно, виной тому были их глаза, светящиеся безумием из черных провалов глазниц. Или их лица, представлявшие собой оголенный череп — словно застывшие маски смерти. Да и вообще все в них было как-то неправильно. Массивные челюсти несли на себе по три ряда, выступающих вперед, острых, изогнутых зубов. Несмотря на то, что на лице плоть отсутствовала, тело же было покрыто выдающимися из-под серой кожи мускулами. Кожа была склизкая, местами покрытая чешуей, а местами поросшая жесткой, словно щетина, шерстью. Копна длинных жестких волос покрывала голову и плечи, спускалась вдоль позвоночника и, начиная с середины спины, превращалась в тонкую линию, медленно сходящую на нет. Мои братья пользовались своими руками для быстрого передвижения, ловко скользя над поверхностью земли. Вертикально, на ногах, они передвигались очень редко, предпочитая пользоваться всеми четырьмя лапами. Они никогда не говорили и не думали. Я улавливал лишь их эмоции и желания — страх, ярость, голод, насыщение. Но Мыслижуй резко отличался от них своими упорными стараниями мыслить словами и образами, и неуемным желанием поговорить со мной.

Сейчас я чувствовал — он пытается справиться с разочарованием от очередной неудачной попытки поймать меня. Движимый чувством вины, я произнес:

— Ну, брось, Мыслижуй, ты же знаешь, я слышу твои мысли. Ты слишком громко думаешь.

Я знал, насколько мой друг любил, когда я с ним разговариваю не мыслями, а голосом. Он замер, разочарование мгновенно сменилось крайней степенью восторга. Мыслижуй медленно произносил про себя слова, сказанные мной, стараясь понять их смысл и запомнить. Снова и снова повторяя услышанное, он словно пережевывал каждое слово. Ему нравилось прозвище, которым я его называл. Брат уже давно научился узнавать его среди услышанных слов. И сейчас, медленно повторяя знакомое слово, немного гордился, зная, что это его имя.

— Мыслижуй грхомфхко дхумфаетх, — неповоротливый язык не был приспособлен для воспроизведения речи, поэтому слова получались исковерканными до неузнаваемости. Но это мне абсолютно не мешало, ведь я слышал его мысли, а в них произношение Мыслижуя было почти идеальным.

— Мыслижуй грхомфхко дхумфаетх, — он выбрал эти слова и повторил их с особым удовольствием, и я понял, что моя похвала достигла цели. Забыв о своей неудаче, Мыслижуй уселся поудобнее и стал вспоминать слова, чтобы начать диалог.

Я опять невольно улыбнулся. Общение с другом приносило мне радость и облегчение, будто тысяча тонн невидимого груза сваливались с моих плеч. Я терпеливо ждал, когда Мыслижуй произнесет слова, которые он уже собрал в предложение. Брат еще раз повторил составленное предложение про себя, чтобы удостовериться в его правильности.

— Ты охххотшилфся сс брратшьямфи? — сумев придать сказанному вопросительную интонацию, Мыслижуй преисполнился гордости за свой успех. Но торопливо откинул это чувство и весь сосредоточился на слухе, чтобы не пропустить ни одной буквы из моего ответа.

Я знал, что отвечать нужно не слишком коротко — это обидит друга, и не слишком длинно — он не сможет удержать все слова в голове, а значит не поймет смысл сказанного.

— Да, Мыслижуй, этой ночью мы охотились, — он многозначительно фыркнул, тем самым говоря, что уловил смысл моего ответа.

— Ухдфачншая охххотша? — последнее слово прозвучало особенно хорошо. Я до сих пор не мог понять, как он ухитряется говорить без щек и губ, поэтому, восхищенный его успехами, попытался похвалить.

— Молодец, Мыслижуй! Уже совсем не плохо получается, — я знал, что ему приятна моя похвала. Но напустив на себя серьезный вид, брат повторил свой вопрос.

— Да, удачная. Впрочем, как и всегда, — произнес эти слова и почувствовал неприятный привкус засохшей крови на своих губах.

— Бфрррахтшья офхсшташхлфись дфвольны?

— Я думаю да, те, что остались живы, вполне довольны, — уловив нотки неприязни в моем голосе, Мыслижуй стал копаться в своих воспоминаниях, силясь отыскать нужное слово. Я невольно подглядел пару нечетких картин — что-то из того, что Мыслижуй видел совсем недавно. Я вспомнил, что сегодня он не участвовал в охоте. Не дождавшись, пока друг отыщет нужные слова, я задал свой вопрос:

— Мыслижуй, ты не охотился сегодня. Где же ты был все это время? — размытые картины воспоминаний в голове у друга стали четче. Я увидел разрушающееся невысокое здание, белые стены, узкие коридоры и просторную комнату с несколькими кроватями вдоль стен.

— Всхпошмфинхал.

— Вспоминал что? — я вглядывался в картины, всплывающие в сознании Мыслижуя, они были нечеткие, словно затянутые туманом. Но это была все та же комната, те же белые стены.

— Что ты вспоминал? — нетерпеливо я просматривал одно за другим воспоминания притихшего друга. По стенам комнаты заскользили тени, я услышал отдаленное эхо чьих-то голосов. И вдруг увидел человека, который лежал на одной из кроватей, стоявших вдоль стен просторной комнаты. К его рукам тянулись прозрачные трубки. По одним из них бежала кровь, по другим — какая-то жидкость. Лицо его было повернуто к стене. Кажется, он спал.

Отшатнувшись от видения, я долго не мог прийти в себя. Мыслижуй топтался рядом. Мысли его были спутаны беспокойством за меня. Почувствовав, что я пришел в себя, он приблизил свое лицо вплотную к моему и произнес три слова, два из которых я боялся услышать.

— Мыслижуй всхпомфинал тхебфя.

— Очаровательно, — сложив руки на груди, Кроноган, главный глог Тритоса, сосредоточил все свое внимание на сцене, разыгравшейся далеко внизу. Там, почти в самом центре площадки, находившейся перед домом, на крыше которого расположилась большая часть нашего разведывательного отряда, хрупкое примитивнейшее существо безжалостно расправилось с высшим созданием, состоящим из чистейшей энергии и обладающим совершенными разумом и душой. Я тоже смотрел и, по идее, мне должно было быть все равно. Меня редко беспокоило что-то из того, что происходило вокруг. Слишком долгая жизнь. Но сейчас я почувствовал трепет в груди и замер, пытаясь понять, что это вообще такое было.