Чтение онлайн

Ну и дело не только в сладких женских местах под тонкой шерстью туники и столы. Главная награда за многолетние лишения — дом. Основательное такое строение, настоящий domus, в каком и положено жить приличному человеку. Да не один, а два. Один, в городе — достался от брата. Другой, в городской хоре, возле мельницы — наследство молодой жены. На вилле декурион пока что редко бывал. Там заправлял старый вилик Домиция. А вот городским домом хотелось заняться всерьёз, отделать его изнутри, как водится у людей уважаемых. Тогда можно будет считать, что для Тиберия началась счастливая новая жизнь.

Вилик — раб или вольноотпущенник, управляющий виллой.

Но не тут-то было. Именно переделка дома стала такой огромной задачей, с которой Тиберий уже не знал, как справляться.

— Я думаю, надо нам всё-таки на чём-то остановиться, — сказал Тиберий, закончив завтрак, — в конце концов, мастеру надоест слушать наши пререкания, и он уйдёт к другим заказчикам.

— А чего думать, ведь мы всё уже решили, — промурлыкала Руфилла, — в атрии сделаем «нильские берега», а для триклиния подойдёт «грязный пол».

Триклиний — столовая в греческом и римском доме. Так названа из-за трёх клинэ — обеденных лож, что ставили вокруг столика с блюдами так, чтобы возлежащим было удобно есть и беседовать.

Тиберий нахмурился. Речь шла о мозаиках, которыми они собирались украсить полы. Договорились с мастером, он пришёл к ним домой, осмотрелся и показал раскрашенные папирусы с образцами мозаик. Вот тут у них глаза разбежались! Всё было красивым и модным. И, конечно же, очень дорогим.

Больше всего Тиберию понравились мозаики с изображением моря, множеством рыб и кораблей. А Руфилла выбрала картинки с великолепным видом Египта, где по берегам Нила рос богатый урожай, цвели лотосы, гуляли роскошно одетые женщины, все сплошь в золоте и царских нарядах.

Ладно, хоть и дорого выглядел Египет, но по крайней мере ярко и богато. Но вот зачем супруга решила на полу триклиния изобразить замусоренный пол, Тиберий не имел ни малейшего понятия. Это же надо такие деньги отдать за то, чтобы на полу в камне выложили обглоданные кости, гнилые фрукты и мышей! Ничего себе, мода пошла! Только и делал, что ворчал:

— Дорогая, нет никакого смысла заказывать мозаику. Просто не следи за рабами, и на полу после обеда всякий раз будет оставаться куча мусора. Ну, как вчера! Причём, совершенно бесплатно.

Руфилла на такое дулась. Замечание было справедливым, но кто бы согласился это признать?

— Такой пол сейчас во всех богатых домах. Приличные люди, с состоянием, уже давно подобное себе сделали. И никто не говорит, что у них на полу мусор!

— ещё бы, считай серебряными монетами пол выложен, а не тессерами из камешков! Где мы столько денег возьмём?

— А что, у нас нет? — жалобно захлопала ресницами Руфилла, — ты же говорил, что денег у нас достаточно, и я думала…

— Смотря для чего, — мрачно заявил Тиберий.

В мечтах он видел себя заседающим в совете декурионов, вот это было бы достойным венцом его карьеры. Но достичь этого непросто. Деньги, которые достались ему после отставки, казались весьма значительной суммой. Но для того, чтобы войти в совет декурионов, надо по местным установлениям владеть собственностью не меньше, чем в пятьдесят тысяч сестерциев. А у Тиберия было чуть больше тридцати, и они стремительно таяли.

Особенно после того, как он расплатился с долгами, которые успела наделать Руфилла за время его отсутствия. Подумать только, она стала горячей поклонницей Исиды, соорудила дома алтарь и приобрела дорогущую статуэтку богини. И ещё старательно посещала собрания культистов, на которые приходили сплошь женщины из самых богатых семей города. И не раз жертвовала какие-то безумные суммы.

Этих новомодных варварских культов Тиберий не одобрял. Но Руфилла всякий раз уверяла, что у них так хорошо всё сложилось благодаря заступничеству египетской богини. Именно Исида устроила счастливое возвращение декуриона со службы живым и невредимым. Раньше он бы усомнился, посчитал бы это пагубным суеверием. Но после того, как увидел в Дакии ликантропа, уже не был столь твёрдо в том уверен.

Потому смирился с египетским культом и сейчас не стал возражать. Руфилла истолковала его молчание по-своему. Она принялась с восторгом описывать обстановку дома Ливии, жены Гая Филокида. Та однажды устроила у себя собрание изиаков. Как Руфилла там побывала, так впечатлилась богатой обстановкой и мечтала завести у себя нечто подобное.

— А ещё у неё все стены расписаны! Так красиво! Ливия сказала, что там нарисована свадьба Александра и персидской царевны. Там столько украшений! А какие яркие цвета!

— Чем тебе наши хвостатые не нравятся? — спросил Тиберий и кивнул на стену триклиния, где были нарисованы несколько танцующих котов с флейтами и лирами.

Руфилла фыркнула. Ну и понятно, роспись сделана давно, краски выцвели. Тиберий предлагал их просто подновить, уже и художника нашёл, но жене хотелось новых впечатлений.

— А ещё у неё в комнате на полу совсем маленькая мозаика — сорока ворует из шкатулки колечки! Так мило! Птичка, как настоящая! Пёрышко к пёрышку!

— Хорошо ей, — согласился Тиберий, — супруг-то считай самый богатый в нашем городе. Отчего бы на красоту не потратиться? А мы люди новые, надо сначала пристойное место в городе занять, а потом уже деньги на ветер пускать!

— А для того, чтобы важное место занять, тебе надо в городе себя проявить, — неожиданно серьёзным тоном сказала Руфилла, — чтобы все о тебе узнали, какой ты энергичный и способный человек, и будешь незаменимым.

Тиберий едва не поперхнулся от неожиданности.

Руфилла будто спохватилась и принялась щебетать прежним восторженно-умоляющим тоном:

— Ты же у меня такой умный, такой хороший, самый лучший!

Вот так, пожил спокойно! Но супруга права, ему следует проявить себя в городе. Но как? Это же на войне всё просто, там у него получалось. А здесь что такого надо сделать? Ходить по обедам Филоклида, смеяться над его несмешными шутками и восхищаться дрессированной собачкой Ливии? Так что ли достигают успеха на гражданском поприще? Да и надо ещё попасть на те обеды, о которых он только покамест наслышан. Кто он сейчас такой? Ветеран с занимательными военными байками? Тут полгорода — потомки ветеранов, от дедов-прадедов и не такого наслушались.

Интерес к декуриону в Филиппах быстро сошёл на нет. Ну воевал, интересные подробности о Дакийской войне поведал. Ну мельница Домиция досталась. Подумаешь. Выбиваться в высшее общество придётся долго, а он уже не мальчик.

В следующем году в Филиппах назначено очередное избрание пятилетних дуумвиров, а значит будут ревизироваться списки декурионов. Но ценз немаленький. Денег у Тиберия на сей «лёгкий» путь не хватало. Имелся другой — избраться в эдилы. После года в должности эдил зачислялся в ряды городских декурионов.