Чтение онлайн

В таблиний хозяйки проскользнула полуголая девица с кувшинчиком. Басс проводил её заинтересованным взглядом, вздохнул и объяснил:

— У страха глаза велики. Эмпуса детей крадёт, у юношей и девушек кровь пьёт, это всем известно. Тебе-то чего бояться? Или ты себя тоже девой считаешь?

За дверью хихикнули.

— А ну цыц! — повысил голос Калвентий, — и ты кончай верещать. Нет тут никаких кровососов.

— Я думаю, это Софроники сова, — уверенно заявила Филомела, пропустив его слова мимо ушей, — давно я говорила, надо сову ту изловить и к дверям прибить. Даже если это не она кровь сосёт, всё одно — несчастья от неё. Теперь вот девка совсем осиротела.

— Какая девка? — не понял Калвентий.

— Сестра Метробия.

— У него есть сестра?

— Ну да. Разве не слышал, как Метробий у Софроники очутился?

— Я со всеми рабами в городе не знаюсь, — раздражённо ответил иринарх.

— Амфигей, муженёк покойный Софроники, как приехал, искал себе грамматика. Вот с Ульпианом и столковались. Метробий же у него в доме с младенчества рос, при книгах. Вот книжным червём и стал.

— Сестра старше? — Калвентий нахмурился. То, что в деле прозвучало имя Валенса Ульпиана, одного из дуумвиров, ему совершенно не понравилось.

— Младшая она. Сопливка совсем, ещё двенадцати нет, кровь не уронила пока.

— Она по-прежнему в доме Ульпиана?

— В том-то и дело, что нет. У меня она. Уже три месяца как. Госпожа Аврелия жаловалась на неё, дескать девка нерасторопна, рукожопа и ленива. Всех достоинств — смазливое личико. На кухне за что не возьмётся — сразу вдребезги. И много ест, хоть и худа. Тридцать три несчастья, в общем. Я и предложила купить.

— С тобой знается жена дуумвира? — скептически хмыкнул Калвентий.

— А что? Алектору зовут в богатые дома, а я чем хуже?

Басс насмешливо смерил взглядом толстуху. Крякнул.

— Не веришь? Ну и дурак.

— У Алекторы хоть сиськи ещё не обвисли.

— Это ненадолго. А я зато дела веду выгодно и надёжно. Она и продала. Госпожа Аврелия, то есть.

— А тебе зачем?

— Так красивая девка! Когда совсем округлится — отбою у мужиков не будет. Я думала вскорости «свадьбу» тут устроить, ну, ты знаешь. Чтобы торги, кто за девственницу больше даст, тот и «женихом» станет. Да тут братец её прибежал. Умолял, чуть не в ногах валялся. Говорил, что Софроника вернётся, и он уговорит её выкупить сестру. Не хотел, чтобы та по рукам пошла. Сопливку видел Антиной и сразу запал. Обхаживает. Я её пока спрятала.

— Зачем?

Филомела усмехнулась.

— Чтобы «жених» настоялся. Чтобы извёлся посильнее и покой потерял. С ним такое провернуть — большая удача. Он когда хочет кого трахнуть, а сходу нагнуть девку не выходит — накручивает себя и любые деньги отдаст. Даже если потом будет ныть, что, мол, скука. У всех там всё одинаковое.

— Значит, Метробий хотел выкупить сестру, — проговорил Калвентий тоном, скорее утвердительным.

— Ну да.

— А ты отказала.

— Ага. Только он не отступился. За день до того, как его… того… Прибежал. Опять упрашивал продать. Потом уговаривал подождать ещё немного. Дескать, совсем скоро деньги будут. Больше, чем Антиной даст. Я посмеялась, конечно. Откуда у него такие? А потом… Ужас, Калвентий… Совсем ведь молодой мальчишка был.

— Деньги будут, говоришь? — нахмурился иринарх.

— Ну да. Что теперь делать-то, Калвентий?

— Геркулесу надо жертвы принести, — уверенно сказал Басс, — он с любой тварью совладает, ему всё по силам. А в храм Дианы или Минервы не суйся, не примут они от тебя жертвы. Венере молись. Но лучше Геркулесу.

Он вышел из лупанария и остановился в задумчивости. Рассеянно огляделся по сторонам.

Чуть поодаль какой-то юнец, по виду нетрезвый, покачиваясь, выводил на стене углём надпись:

OPTIME FVTVI CHLOEN

Вернее, текст он уже дописал и теперь рядом набрасывал рисунок, чтобы все видели, в какой позе давала ему Хлоя.

— А ну кыш! — спугнул его иринарх.

Юнец убежал.

Калвентий медленным шагом задумчиво прошёл всю улицу, по рассеянности проскочив нужный ему перекрёсток.

«Я никогда и представить не могла, что он соблазнится…»

«Деньги будут…»

Итак, Метробия нельзя было купить за деньги, но похоже, слабина у него-таки имелась. Сестра, которую он хотел уберечь от Антиноя. И кто-то ему что-то пообещал. За свиток. Пообещать — пообещал, но платить не собирался.

Кто?

Миновала ночь, но пустые улицы не спешили пробуждаться. Эос ещё не простёрла свои розовые персты над горизонтом, но с гор уже дул прохладный ветерок, звёзды бледнели, небо утратило непроницаемую черноту.

В это благословенное время свободные жители богатого города Филиппы ещё спали. Лишь немногие поднимались до рассвета и начинали трудиться. Пожалуй, те, кто обладал определённым достатком и избавлен был от жестокой необходимости зарабатывать на жизнь трудом, посчитали бы их неудачниками.

Афанасий себя таковым не признавал. Он любил дело, которым занимался, и говорил, что считает его одним из самых важных и полезных на свете. Афанасий давно уже поднялся и с головой нырнул в дела пекарни и термополия. Они занимали первый этаж инсулы, на втором жил Афанасий с семьёй, а на третьем располагались квартиры для сдачи в наём. Правда, они пустовали который месяц, жильцов, желающих их снять, не находилось, ибо большая часть путешественников летом едет морем, да и конкурентов у Афанасия в городе хватало.

Каждый день он начинал одинаково. Спускался вниз, проверял порядок в термополии, не сломан ли запор на дверях, всё ли на месте. Потом растапливал печь. Следом в пекарню спускалась его вдовая тётка Евдоксия. Тесто она ставила с вечера, так, что уже на рассвете можно было открывать заведение. И почти сразу появлялись первые покупатели, охочие позавтракать свежими лепёшками.

Афанасий внимательно осмотрел помещение. Всё в порядке, никто за ночь сюда не наведался. Он потянулся, разминая уставшую спину. Вот, и сорока ему ещё нет, а ежедневный труд даёт о себе знать. То поясница болит, то в ногу вступило. Ну, так он, который год сам таскает мешки с зерном и мукой, без рабов, оттого и болями стал мучиться.

На погруженной в дрёму улице раздались душераздирающие вопли:

— Мааааауууууу! Мааааааауууу!

На пьяную драку это не очень походило и заинтригованный хозяин выгянул наружу. Несколько мгновений крутил головой и всматривался в предрассветные сумерки, напрягая глаза. Потом посмотрел себе под ноги. Источник страшного шума сидел перед ним.

Это был крупный кот, необычного вида, лохматый, с длинным густым мехом. Прямо перед котом, под ногами Афанасия на мостовой лежала пара мышей.