Чтение онлайн

— Достаньте его, — велел Секст своим людям, посмотрел на Коскония и уточнил, — ты ведь позволишь?

— Конечно, — улыбнулся тот.

Бергея вытащили из клетки. Он не упирался. Заметил, что на ногах стоит уже довольно твeрдо. Эта способность быстро приходить в себя его давно не удивляла.

Секст приблизился и бесцеремонно раскрыл юноше рот. Тот и теперь не сопротивлялся, но, когда «Клюв» убрал руки, скривился злобно и насмешливо, глядя на римлянина исподлобья.

Секст посмотрел на Коскония.

— Изрядно наглая рожа для этакого сопливца. И, говоришь, живуч? Сколько ты за него отдал?

— Пятьдесят денариев.

— Мне-то не ври, дружище. Я готов поверить, что за того пафлагонца ты и верно заплатил двести сестерциев. Но этот щенок стоит не больше сотни.

Косконий скривился. Барыш в пять денариев его не слишком вдохновлял.

— А вдруг это будет второй Гектор? Кстати, не слышно, как он там?

— Не знаю. Надеюсь, сдохнет. Попил он моей крови изрядно.

— Ну вот, а парень его превзойдёт и отплатишь Помпонию сполна.

— Да с чего ты взял? Это бабушка надвое сказала. Пока я вижу заморенного дрища.

— Просто ты, Секст, не ездишь в Скаптесилу и не видишь, какие они там, эти доходяги. Вспомни, ты мне жаловался на того непослушного сирийца. Скариф огулял его палкой. А когда я приехал снова через пару нундин, тот всё ещё не встал! А этот мальчишка уже через два дня стоит на ногах! Или ты мне не веришь?

— Верю. Но он не стоит пятидесяти. К тому же Гектор попал к Помпонию в семнадцать. А этому же лет пятнадцать. Не меньше года откармливать. Если не все два. Сплошные расходы.

— Сорок.

— Чего сорок?

— Денариев.

— Тридцать, — отрезал Секст.

— Тридцать пять.

— По рукам.

— Ты не теряешь хватку, — одобрил Косконий.

— Да не. По правде сказать — размяк и обленился. А времена ныне непростые. С одной стороны — цезарь проявил невероятную щедрость. Но с другой — у меня тут сейчас убранное поле. Чуть ли не сначала придётся начинать.

— У Помпония дела не лучше.

— Только тем и утешаюсь. Останешься на обед?

— Когда отказывался от твоих восхитительных разносолов? Конечно останусь. Кстати, как там тот пафлагонец? Уехал в Рим?

— Нет, придурок позволил себе пустить кровь на Луперкалиях.

— А-а… Ну вот увидишь, этот парень не таков.

Бергея увели со двора и втолкнули в тесную каморку с маленьким окошком почти под потолком, крепкой дверью и лежанкой с набитым соломой тюфяком. Довершало скудную обстановку вонючее ведро.

Когда стража удалилась, он внимательно осмотрел дверь, попробовал толкать. Засов, похоже, был крепким.

Бергей доковылял до кровати, лёг на кровать и закрыл глаза.

Вспомнили про него под вечер. Солнце ещё не зашло, но двор, в который юношу вывели, уже погрузился в полумрак. Только черепичная крыша отливала медью.

Охранник подвeл Бергея к двум мужчинам. Одним из них был «Клюв». Второй, широкоплечий и мускулистый, практически квадратный, стриженный коротко, почти наголо, похлопывал палкой по ладони.

Он шагнул к Бергею, упeр палку ему в грудь.

— Ты из этих косматых говноедов-даков?

Бергей не ответил.

— Не стоит с этого начинать, — оценил его молчание здоровяк.

Удара палкой Бергей не увидел. Скривился, но скорее не от боли. Его весьма уязвило само это неуловимое движение.

— Стало быть, быстро поднимался? — спросил здоровяк.

Бергей не ответил.

— В общем так. Как тебя звали прежде, нас не интересует, — спокойно заявил доктор, — пока будешь Стабиула. И если окажешься не бесполезным куском говна, в чём я сильно сомневаюсь, то может быть, заслужишь погоняло поприличнее.

Стабиула — от слова stabilis («устойчивый»). С уменьшительным суффиксом -ula слово можно перевести, как «маленький устойчивый», или «неваляшка».

Бергей выдержал его взгляд, а затем демонстративно осмотрелся по сторонам. Во дворе, посыпанном песком, обнаружилось несколько странных деревянных сооружений, назначения коих он не понял. Одну из стен лениво подпирали, сложив руки на груди, двое мускулистых парней. Они что-то вполголоса обсуждали, поглядывая на юношу и скаля зубы.

— На меня смотри, — угрожающе прошипел здоровяк.

Бергей снова сцепился с ним взглядом.

— Ты понял, куда попал?

Юноша медленно помотал головой. Он действительно до сих пор не мог сообразить, что это за место.

— Ты, отродье шлюхи, теперь собственность почтенного Секста Юлия Креонта, владельца лучшей школы гладиаторов в Македонии. Здесь из подобного тебе говна лепят мужчин, титанов, богов арены. И если в тебе, дрисня ты жидкая, найдётся толика стали, то может твоя никчёмная жизнь обретёт смысл. Будешь убивать людей, есть досыта, пить допьяна и трахать лучших «волчиц». Ну или быстро кончишься. Моё имя Скариф. Но ты будешь звать меня Наставником. Всё уяснил?

— Достаточно, — ответил Бергей, — ты оскорбил мою мать. Я тебя убью.

Вновь свистнула палка. На сей раз Бергей ждал удара и смог уклониться, но успех оказался кратким. Скариф нисколько не смутился промахом и кистевым вращением достал юношу. А потом ещё раз. И ещё.

— Может и убьёшь. Лет через пять. Но скорее раньше сдохнешь.

Удары сыпались градом. Бергей упал на колено, прикрывая голову.

— Достаточно, — подал голос ланиста, — Скариф, ты бьёшь его, будто он взрослый.

— Сопля чрезвычайно дерзкая для такого дрища, господин, — ответил доктор.

— Ну так надо откормить его. Завтра посмотрим, из какого он теста.

Сказав это, Креонт удалился.

— Вставай, убивец, — велел Скариф тоном совсем не злобным, а даже, странное дело, каким-то участливым, заботливым, — сейчас пойдёшь на ужин, а потом спать. Завтра трудный день. Парни всё дерьмо из тебя выбьют. Ступай вон за тем малолеткой.

Он указал палкой на мальчишку лет десяти, ожидавшего поодаль.

Тот отвёл Бергея в небольшой тёмный зал со столами и лавками. Зажёг лампу. Поставил перед юношей большую миску ячменной каши, щедро сдобренной салом. Принёс кружку кислого вина и лепёшку. И сел напротив.