Чтение онлайн

— Да, наставник.

— Пруденций, поработай с ним. Палемон, чем ты там занят? Покажи им, как опустить щит. Тетраит и вы двое, за мной, — скомандовал доктор.

Палемон, занимавшийся с гопломахами и ретиариями, отвлёкся от своих подопечных, щёлкнул пальцами:

— Книва, ко мне!

К помощнику доктора приблизился молодой германец, обучавшийся, как мирмиллон.

— Целер, работаешь с ним.

Знакомец Палемона по путешествию из Фессалоникеи, вооруженный, как «фракиец» кривым мечом и почти квадратным щитом-пармулой встал перед германцем.

— Сначала медленно.

— Медленный Целер! — хохотнул из-за спин тиронов гопломах Персей, не отвлекаясь от «маятника».

Целер — «быстрый».

— Поговори мне ещё! — раздался грозный голос Палемона, — тебе отдых не давали!

— Книва, щит выше!

Молодой германец повиновался, принял стойку. Тренировочный скутум, весивший аж полталанта, заметно тяжелее легионерских щитов, прикрывал его от колена до подбородка.

«Фракиец» шагнул вперёд и ударил нижней кромкой пармулы в верхнюю часть умбона на щите противника, увлекая его вниз. Книва скутум не удержал, открыл плечи и Целер мигом обозначил укол в шею.

— Такое провернуть может только «фракиец» против мирмиллона, — объяснял Палемон четверым стоявшим перед ним тиронам, — секуторы и мирмиллоны между собой н арене не встречаются.

— Почему? — спросил один из молодых.

— Римлянам не нравится это зрелище, — объяснил Палемон, — очень уж похоже на гражданскую войну.

— У провокаторов тоже такие большие щиты, — заметил другой тирон, попавший в школу пораньше остальных и косивший под знатока.

— У провокаторов нет умбонов, — возразил Палемон и спросил, — как мирмиллон может держать «фракийца» на расстоянии?

Молодые пожали плечами.

— Книва! Руку со щитом вперёд, щит горизонтально! — распорядился помощник доктора.

Германец повиновался.

— Вот так и стой. Это называется наложение щита.

Палемон тоже взял скутум и повторил позу германца, не давая Целеру приблизиться, смещаясь влево-вправо. Как «фракиец» ни танцевал перед ним, подойти для укола не смог. Тогда он попытался пройти низом, намереваясь подрезать выставленную вперёд левую ногу наставника. Но каким бы стремительным не был рывок Целера, Палемон оказался быстрее. Его скутум рухнул вниз, прикрывая ногу, а меч скользнул по шее гладиатора.

— Вот так. Мирмиллон, секутор и провокатор нижней кромкой щита могут ломать колени и голени. И по ступне можно ударить. Ещё раз.

Они вернулись в прежнюю стойку и вновь Палемон удерживал «фракийца» на расстоянии, вытянув вперёд щит.

Тем временем рука молодого германца, которому никто не велел менять позу, заметно затряслась. А вот скутум Палемона оставался неподвижен весьма продолжительное время, будто держал его не человек, а бронзовая статуя.

Книва скорчил рожу и уронил щит.

— Дохляк, — прокомментировал Палемон, — ну, чего уставились? Все делаем это упражнение! Руку на уровень плеч! Щит горизонтально!

Тироны повиновались.

— Вот так, — Палемон прохаживался вдоль строя, — а теперь усложняем. Выпад левой ногой! И вернуться. И выпад. И раз! И два!

Неподалёку Урс работал сразу двумя щитами, будто крыльями махал.

— Сменили руку! И раз! И два!

— Тройка! — командовал подле столбов Ферокс, — в голову! Сбили вниз! Подмышку! И снова! Одним движением! Не замирать! В голову, сбили, и подмышку! Быстрее! Раз, два, три!

— А теперь, — распорядился Палемон, — щит над головой и вокруг двора кругом! Тридцать кругов и сменить руку! Вперёд!

Отправив тиронов в забег, Палемон вернулся к занятию, от которого его оторвал Ферокс. Несколько гопломахов и ретиариев выполняли «маятник» — перехватив копьё возле тупого конца, совершали махи руками влево-вправо так, чтобы наконечник оставался в одном и том же положении. Работали они в парах. Противник у каждого выполнял обратное упражнение — описывал своим копьём подкову вокруг наконечника напарника. Древки не должны были соприкасаться. Каждое соударение Палемон обещал покарать десятью кругами по двору со щитом над головой. И не с маленькой пармулой, как рассчитывали гопломахи.

Продолжалось это довольно долго, многие парни уже вовсю скрипели зубами.

— Достаточно.

Гладиаторы шумно выдохнули и опёрлись о копья.

— Сил нет?

Гладиаторы закивали.

— Врёте, не устали. Вы просто жопы ленивые, не понимаете, что леность в школе дорого встанет на арене. Берите пример со слонов.

— С каких слонов? — спросил один из гопломахов.

— С обычных, у которых хобот и уши вот такие. Не видали?

— Ну-у… Слоны, они такие… Большие, — неуверенно протянул другой гладиатор.

— И умные, — добавил Палемон, — а ещё ответственные. Слыхал я байку, как нескольких слонов обучали танцевать под кимвалы. А одного наругали, у него плохо получалось. Так он так расстроился, что всю ночь тренировался.

— Правда? — разинул рот от удивления молодой ретиарий.

Палемон усмехнулся. Не ответил. Он сходил к стойке с оружием и вернулся с необычным предметом — скиссором. Тот представлял собой бронзовый цилиндр, куда по локоть просовывалась рука, и оканчивался широким стальным полумесяцем. Редкое, необычное развлечение гораздых на выдумки римлян. Оружие димахера, когда его большей забавы ради выставляли против ретиария. Здоровенная ручища Палемона пролезла внутрь не без труда.

Димахер — гладиатор, вооруженный двумя мечами.

— Вот эта штука, парни, хороша будет против льва.

— Это как? — спросил германец Ретемер.

— Ты же лесной житель, — прищурился Палемон, — а значит охотник. Неужто не догадаешься?

— У нас не водятся львы.

— Зато по арене бродят чуть ли не стадами, — усмехнулся Персей, самый способный из нынешних «мальчиков» Помпония, рудиарий, получивший свободу за доблесть, но вернувшийся на арену в качестве вольнонаёмного ауктората, поскольку иной жизни давно для себя не мыслил.

— Медведи? — спросил Палемон, — волки?

Ретемер пожал плечами.

— Эх ты. Лев, когда прыгнет — подставляешь ему руку со скиссором. Суёшь прямо в пасть, пусть зубы обломает. Ну а сам другой рукой колешь.

— Не знаю, как эти ваши львы, — возразил Ретемер, — но медведь так полоснёт когтищами, мало не покажется. И никакая железяка не спасёт. Зубами он уже труп рвать будет. Чтобы поесть.

— Верно, — поддакнул другой гладиатор, — ну сунешь ты эту штуку льву в пасть, а когти же никуда не денутся. Он лапой башку снести может. А коли примешь его тушу на грудь, так и задавит попросту.