Чтение онлайн

– Может, тебе чего принести? – предложил я, запоздало вспомнив, что в нашей повозке уже почти ничего не осталось из еды.

– Ничего мне от тебя не надо. Хочешь объедками старика накормить? Езжай своей дорогой, – он вдруг посмотрел на дверь. – А это тоже погонщик?

В проходе стояла Надежда, настороженно поглядывая то на меня, то на хозяина. Дубинка – в опущенной руке.

– Иди к лошади, – велел я.

– Я отогнала ее во двор, – ответила упрямая девчонка. – Ее с улицы не видно.

– Ну, дела… – пробормотал старик и вновь начал расчесывать тело.

Я представил, сколько грязи и насекомых скопилось под тряпками.

– Где люди? – вновь спросил я.

– Люди-то? Сгинули. В один день – как все ушли, так и не пришли. А кто остался – те тоже разбежались куда-то. Один я здесь.

– Куда же они ушли? И чего тебя с собой не прихватили?

– А на кой ляд я им нужен? Какой от меня прок? Вы бы меня повезли с собой?

– Повезем, если скажешь, куда тебе нужно.

– Нечего меня трогать. Ступайте своей дорогой. Я все еще думал, сказать ли старику, что вся его деревня вымерла, а тела соседей и родственников лежат окаменевшие у болота. Не похоже, что он сильно от этого расстроится, хотя, как знать… Но меня опередила Надежда.

– Дедушка, они все умерли, – проговорила она, внимательно наблюдая за ним.

– Умерли – значит, такая у них дорога. А я вот – жив! – он расхохотался. – Хоть брюхо и пухнет от крысиных кишков, а вот живой таки!

Он уставился в одну точку, обдумывая известие.

– Что ж, выходит, больше никто и не придет сюда? – растерянно проговорил старик минуту спустя. Но тут же спокойно добавил: – А и черт с ними. Полакомлюсь пока хвостатыми, а придет время – они мною пообедают.

Он искоса поглядел на меня.

– Кто ж их поубивал?

– Прорва убила.

– Ну да… – кивнул дед. – Кто ж еще наших тронет? Кому мы еще нужны?

Я решил, что пора прекращать пустую болтовню и переходить к делу.

– Старые вещи есть в деревне, отец?

– А ты пришел наши вещи забрать? – с неожиданной злостью проговорил старик, прожигая меня взглядом. – Погонщик… – он закончил фразу новым набором ругательств.

– Вещи у меня свои есть, – твердо ответил я, сбивая с него спесь. – Мне просто надо знать, откуда вы брали старые вещи.

– Почем я знаю, откуда их брали? Я уже сто лет нигде ничего не беру – ноги у меня не шевелятся, понял, ты, молодой?!

– Может, кто-то говорил, – терпеливо продолжал я. – Ты же столько лет прожил, все должен знать здесь. Может, вспомнишь – хорошие старые вещи, не ржавые.

– Не знаю никаких вещей. Мальчишки тут с железками бегали, а внучата мои… – он вдруг осекся, лицо его вытянулось. – Слышь, погонщик, а внучатки мои тоже померли?

– Не знаю… Не видел… – невнятно проговорил я, растерянно обернувшись к Надежде. – Были там какие-то дети…

Надежда шагнула вперед, заставив меня замолчать.

– Ну что ты, дедушка, – напористо заговорила она. – Внучата твои живые, спаслись. Только они ушли отсюда.

– Внучатки мои толковые, – мигом успокоился дед. – Знают, когда надо уходить.

Надежда вновь отступила за мою спину, успев бросить на меня негодующий взгляд.

– Были у них железки, – неожиданно сказал старик. – Таскали их из омута и сюда тоже приносили. Бывало, что торговцы старое железо спрашивали. Я, правда, не смотрел за этим, насмотрелся уже…

– Из какого омута, отец? – переспросил я, многозначительно взглянув на девушку. – Где он есть, этот омут?

– Ты погоди, молодой. Я говорю, что пацаны ныряли, да только достать никто не мог. Там обрыв, весь в камнях. Глубоко. И я вроде нырял, когда малой был. Что-то там видел, а что – не помню уже.

Я почувствовал, что Надежда схватила меня за рукав. Она что-то шепнула мне, но я не разобрал, потому что все внимание было приковано сейчас к старику, который лежал, разбитый параличом, чесался, гнил заживо и не знал, что слова его для нас дороже любого клада.

– Где омут? – настойчиво повторил я.

– Да что ты заладил про свой омут?! – с досадой отрезал дед. – Езжай через деревню, а за мостком сворачивай – сам увидишь, там два холма рядышком, как шишки торчат. Прямо промеж них и бери. Там по камушкам, по камушкам – не заблудишься. Если пешком пойдешь – долго добираться будешь, а на телеге – еще дольше. Дороги нет, колеса в камнях увязнут. Пешком ловчей.

Мы с Надеждой снова переглянулись. Я поднялся.

– Поехали, что ли? – слабо проговорил старик. И откинулся на свои тряпки, отвернувшись. Голос его вдруг стал слабым, почти неслышным, словно все силы он потратил на разговор с нами.

– Ну, езжайте, куда хотите. А я подыхать останусь… Он больше не сказал ни слова. Как будто нас вмиг не стало в его доме. Либо потерял интерес к нам, либо действительно лишился всяких сил. Мы попрощались и поспешно выбрались на свежий воздух.

– Мы так и оставим его? – проговорила Надежда.

– Хочешь с собой взять?

– Нет, но… Нужно что-то для него сделать… воды принести, может.

– Не беспокойся. Воду он сам себе носит.

– Откуда ты знаешь?

– Там бадья с водой стоит. Старик, похоже, только притворяется парализованным.

– Зачем?

– Мало ли… Чтоб разбойники пожалели, не тронули, например.

– Как это все дико, – проговорила девушка, поежившись.

– Ничего, привыкнешь… Что ты думаешь насчет этого омута?

– Я все поняла, – ответила она. – Нужно только съездить туда и проверить.

– Что поняла, что проверить?

– Сначала поедем. Ничего не буду говорить, пока сама не увижу.

Я лишь чертыхнулся про себя.

ОМУТ

Огромное круглое озеро мы увидели издалека. Оно разлилось в большой впадине, над которой нависали те самые холмы-шишки, описанные стариком. Блуждать было, в общем, негде, мы почти сразу нашли нужное направление, хотя путь растянулся на несколько часов. Старик оказался прав: наша лошадка едва тащилась по камням, через которые тяжело и неохотно перекатывались колеса. Я даже хотел скинуть с повозки ставший ненужным навес, чтоб было чуть полегче, но Надежда отговорила.

Она по-прежнему помалкивала, но по ее глазам я отлично видел, что объяснение предстоит в самом ближайшем будущем. Что-то обдумывая или вспоминая, она внимательно рассматривала окрестности.

Мы остановились на самом берегу, в нескольких шагах от воды. Озеро было очень спокойным, даже каким-то мертвым. Вдоль берега, я не увидел ни единого кустика ивы и ни клочка осоки. Вода была очень чистой, она мягко гладила гальку, не создавая никакого шума. Все это напоминало искусственное сооружение – например, мелиорационный бассейн.