Чтение онлайн

Затем я случайно подсмотрел, как они идут, взявшись за руки, и с тех пор перестал и забавляться, и вообще думать об этом.

Сегодня, несмотря на праздничный настрой, на их лицах не было и следа веселости.

– Присаживайтесь, – сказал я.

Затем достал из ящика несколько лепешек, соленое мясо, овощи, глиняную бутылку с вином. Еды было вдоволь.

– Надежда, как поживаешь, девочка? – спросил я, садясь с ними за стол. – Последнее время мы все так заняты, что разговариваем только о делах.

– Устала очень, – ответила она.

«Если бы только усталость, – подумал я. – Привыкнет ли она к этой безумной жизни? Пожалуй, только усталость и занятость спасают ее от скорбных раздумий и безысходности».

– У нас серьезный разговор, – сказала Надежда.

– Начинайте.

– С завтрашнего дня мы уже можем приступать к охране крестьян. Люди умеют и летать, и стрелять.

– Это же хорошо, – улыбнулся я.

– Да, хорошо… – Надежда опустила глаза.

– Они не хотят этого делать, – проговорил Подорожник.

– Кто?

– Погонщики. Наши люди. Им это просто не нужно. У них и так хватает еды и развлечений. Между прочим, они там сейчас собираются выпить и лететь на какую-нибудь заставу веселиться.

– Ого… – я покачал головой. – И что, полетят?

– Я постараюсь, чтобы не полетели, – пообещал погонщик. – Но я боюсь, скоро они перестанут меня слушать. Нам нужно что-то придумать, чтобы заставить их подчиняться.

Я молчал. Мне было известно, что так и случится – Друг Лошадей предупреждал. Об этом нужно было думать раньше.

– Ты лучше меня знаешь их. Подорожник, – сказал я. – Может, ты уже что-то придумал?

– Вообще-то, все уже придумано до нас, но… – он нахмурился.

– Что «но»? Продолжай, – попросил я.

– Давай поступим, как другие. Выберем несколько человек, вооружим их длинными тесаками и станем кормить чуть лучше других. Они будут держать в узде всех остальных.

Подорожник предлагал устроить в нашей деревне маленькое полицейское государство. Способ, конечно, на первое время эффективный, но я представлял себе все несколько иначе.

– Ты же говорил, что доверяешь каждому.

– Да, доверяю, – кивнул Подорожник. – Они не предадут. Но я не могу им запрещать и приказывать. Мы, погонщики, привыкли жить так, как нам нравится.

– Сколько мы еще сможем держать ребят в подчинении? – спросил я.

– Несколько дней постараюсь, – вздохнул Погонщик. – Но… не знаю…

– Держи, сколько можешь. Мы немедленно начинаем охранять крестьян. Дело новое, не такое уж трудное, возможно, оно им понравится.

– У них и так новая жизнь, и им она нравится. Я ведь обещал им силу, сытость и защиту от посланников. Они получили это, им больше ничего не надо.

– Любая новая жизнь рано или поздно надоедает. Давай наладим дело, а там посмотрим, как его удержать. В крайнем случае я не побоюсь начать все сначала.

Подорожник кивнул. Вид у него был безрадостный.

– Это еще не все, – напомнила Надежда.

– Да, – сказал погонщик. – Пора думать, что делать дальше.

– Я все время думаю об этом.

– Ты думаешь не про то. Скоро нам понадобятся еще люди. И опять все повторится. Они получат машины, станут сильными и захотят жить сами по себе. Мы не сможем им приказывать. Тем более что люди будут приходить неизвестные и ненадежные. Среди них могут оказаться даже шпионы Лучистого.

В комнате повисло молчание. Они смотрели на меня и ждали моего слова. Я не мог спокойно думать под их взглядами, поэтому встал и подошел к окну. На улице двое мальчишек закапывали какое-то свое мальчишеское сокровище под чахлыми кустиками смородины. Они не видели меня и не знали, что теперь и я знаю их секрет.

Надо бы и нам завести свой секрет.

– Скажи, Надежда, – произнес я, – можно ли сделать так, чтобы включать двигатель машины могла, допустим, только ты?

– А зачем?

– Чтобы без твоего разрешения никто не мог летать, разве не ясно?

– Можно просто запереть кабины. А открыть смогу только я.

– Вот и решение на первое время – самое простое. Мы сами проследим, чтобы машины не летали и не стреляли без нашего ведома.

– Пожалуй, еще не время показывать людям, что ты им не доверяешь, – заметил Подорожник. – Только хуже сделаешь.

– Совершенно верно, еще не время. Но как только начнутся выходки, я стану наказывать. Сначала отлучать от полетов, потом просто выгонять. Если машины будут только в наших руках, это подействует.

И вдруг я подумал: «А почему, собственно, „в наших“? Ведь Подорожник точно такой же погонщик, как и все остальные, – стоит ли рассчитывать, что он до конца будет со мной?»

Я обернулся и посмотрел на него, словно оценивая. И сразу понял, что опасения напрасны. Он сидел рядом с Надеждой. Только от нее зависит, какой путь он выберет. Только она его кумир.

– Выходки уже начались, – сказала Надежда. – Они вытащили из болота окаменевших мертвецов и расставили вокруг деревни, чтоб пугать чужих.

– Ну, это мы перетерпим, – спокойно ответил я. – Пусть развлекаются.

Мы еще немного помолчали.

– Как я устала… – вздохнула девушка.

– И я устал, – согласился я. – Слушайте, давайте наконец выпьем.

Я расплескал вино по кружкам, взял свою.

– За то, чтобы у нас все получилось.

– Что? – оба удивленно посмотрели на меня. Я улыбнулся. Когда будет время – обязательно передам им традицию говорить тосты.

…Через три дня мы нашли деревню, с которой можно было заключать договор. Мы их охраняем – они нас кормят. Договориться удалось за день – один из погонщиков сам родился в этом селении, и среди его родственников был и староста. Правда, особенно крестьяне не ликовали, так как не верили, что человек может восстать против Пылающей прорвы. Многие смотрели на нас с подозрением.

Рано утром четыре истребителя опустились на пустырь возле деревни. Мы с Надеждой возглавляли экспедицию, Подорожник остался на базе следить за порядком. Еще двумя машинами управляли погонщики, которых порекомендовал нам Подорожник. Одного звали Беспалый, он как раз и был выходцем из этой деревни. Второго, по имени Собачий След, я мало знал. Я предпочел бы взять вместо него Медвежатника, но тот хуже справлялся с машиной.

Смотреть на нас собрались все жители деревни, приковыляли даже немощные старики. Никто, однако, не подошел к нам ближе, чем на тридцать-сорок шагов. Глядя на истребители, люди принимали их за укрощенных посланников Прорвы и ждали подвоха.