Чтение онлайн

С другой стороны, если медлить, то уйдет драгоценное время. Остальные пассажиры перестали для Росса существовать, он даже о профессоре забыл. Следя за дорогой, то и дело поглядывал на Кошкина. Тот вжался в кресло, стиснув зубы. Сосредоточенный на своих переживаниях Росс обратил внимание на профессора только, когда тот коснулся его плеча и заорал чуть ли не на ухо:

– Извините, не знаю вашего имени… Надо со штабом связаться, это раз, и второй вопрос, очень важный: был ли кто-то из вас ранен окровавленным предметом, кололи ли кому-нибудь уколы, кусали ли?

– Мне чё-то кололи, – пробасил Димка. – Типа кровь. Не понимаю, на фига? Я не заразился, зомбаком не стал.

Профессор проигнорировал его ответ, вздохнул, указал на микрофон передатчика. Росс включил его и проговорил:

– Прием-прием! Есть кто на связи?

Из динамика полились помехи, там что-то заскрежетало, защелкало, а потом прорвался уставший голос Красницкого:

– Что у вас?

– Все хорошо, – ответил Росс. – Профессора отбили.

– Он цел?

– Да.

Красницкий мигом взбодрился и затараторил:

– Слушайте меня. Вам надо добраться до Тосно, там наш форпост. Поняли меня?

– Пришлите вертолет, – сказал Росс. – Чтобы не тратить драгоценное время.

– У нас нет машин. Я попытаюсь найти и выслать, но ничего не обещаю. Двигайтесь навстречу, мало ли, что случится.

– Поторопитесь, пожалуйста.

– Езжайте к Тосно. Препятствий на пути быть не должно. В ближайшее время мы вышлем за вами машину. До связи.

Росс обратился к Кошкину:

– Кот, продержишься? В Тосно должна быть больница.

– Постараюсь, – пробормотал следователь сквозь зубы. – Больно, с-сука!

Размалеванный профессор замер между двумя креслами и прокричал, чтобы перекрыть рев двигателя:

– Теперь послушайте меня! Мальчику вкололи кровь с биотином, теперь он заражен. Как давно это случилось? Два часа прошло?

– Днем, – уронил Цыпленок.

– Скверно.

– У вас ведь есть сыворотка, которая снова делает зомби людьми? – в голосе Яны сквозила мольба. Росс следил за дорогой и не видел девушку, но был уверен, что в ее глазах блестят слезы. – Нам говорили, что есть!

Кот не выдержал и, превозмогая боль, повернулся лицом в салон. Росс жалел, что нельзя остановить БТР и вытрясти из ряженого профессора всю правду.

– Сыворотка в чемодане, – виновато сказал Гинзбург. – Я его выбросил возле «ежей», когда понял, что не отобьюсь от измененных. Меня тоже заразили – поверили, что я старуха. Если бы знали, кто я, убили бы сразу. Так что нужно искать чемодан.

Росс длинно и многоэтажно выругался, ударив кулаком в лобовое стекло. Он рассчитывал добраться до Тосно за семь часов, и перспектива остановки совсем его не радовала. В то, что за ними пришлют вертолет, верилось слабо. Неизвестно, сколько времени уйдет на поиски чемодана. Понятно, что сыворотка – это панацея, но жизнь боевого товарища важнее.

Бронированное стекло выдержало удар, боль отрезвила. Скрипя зубами, Росс увидел вдалеке ржавые металлические балки «ежей». С трудом сдерживая злость, он проговорил:

– Профессор, объясни-ка нам в двух словах, что происходит, да погромче, чтобы я слышал.

Гинзбург провел по лицу ладонью, размазывая косметику, и начал рассказ.

БТР жутко трясло, он ревел стадом взбешенных носорогов и, хотя профессор Гинзбург старался говорить громко, Яна наклонялась к нему и напрягала слух. То и дело она поглядывала на потухшего и будто выцветшего брата. Из его глаз ушла жизнь, он привалился к стенке и вперился в никуда. Яна же жадно ловила каждое слово.

Оказалось, нет никаких зомби, есть измененные. Гинзбург вместе с каким-то профессором Астраханом изучал Сектор и пришел к выводу, что он имеет неземное происхождение. Он – что-то типа огромного полигона, куда доставляются хамелеоны – вместилища биотина. Биотин работает как лентивирус: проникая в организм человека, заставляет синтезировать инородный белок, и человек перерождается во что-то чуждое. Потом поступает команда, и измененные люди начинают вести себя, как угодно неведомому кукловоду. Астрахан узнал что-то еще и бежал в Глубь, а потом началось вторжение. Хорошо, если им руководит человек, если же у профессора ничего не получилось, то люди под угрозой вымирания. Процесс изменения необратим. Но если прервать сигнал с корабля, то люди вспомнят себя.

– А как же сыворотка?! – возмутился следователь.

– Она тормозит процесс изменения у тех, кто еще осознает себя. Если заражение произошло в течение двух часов, то полностью блокирует биотин, если же прошло больше времени, то колоть сыворотку надо всю жизнь через день.

Димку перекосило, он сглотнул и сказал:

– Да проще меня сразу пристрелить, чем чемодан долбаный искать!

Профессор стер с лица косметику, косу же, заплетенную вокруг головы, не тронул, и цыганскую юбку не снял. Синие искрящиеся глаза должны были принадлежать горячему юноше, но никак не убеленному сединами мужу. Яна еще раз отметила, что Гинзбург в молодости был очень красивым мужчиной и до сих пор обладал харизмой.

– Молодой человек, – проговорил профессор с упреком. – Чемодан все равно придется искать, потому что я тоже инфицирован, а я нужен обществу гораздо больше, чем самому себе.

В беседу вступил Росс:

– Как прервать сигнал? Где этот долбаный корабль? Почему никто ничего о нем не знал?

– Далеко, – проговорил профессор, разглядывая сухие ладони, испещренные бороздами. – Ему еще лететь и лететь сюда.

– А если долбануть ядерной бомбой по Сектору? – поинтересовался Кот. – Хрен с ней, с Москвой.

– Увы, мой друг, ничего не изменится. На корабль через Глубь попасть очень сложно. Астрахан выяснил, как это сделать, но ни с кем не поделился. Вот уж дрянь человек был, но умный и хваткий.

Яна обняла себя руками и закрыла глаза. Из глубин души поднималось чернильное пятно, ширилось, поглощая белый свет. Если не найти чертов чемодан, умрет единственный родной человек – Димка. Даже удивительно, что этот надутый индюк на поверку оказался хорошим парнем. Не то что Юрка. А ведь его Белка заразила, когда кровью измазала! Скоро не будет на белом свете такой гниды. Вспомнился скрипучий голос Арины. Душа болела сильнее, чем ушибы и ссадины на пальцах. Казалось, малейшее дуновение ветерка, прикосновение, и она не выдержит. Сломается, перегорит вольфрамовой нитью.

Слишком много всего для одного человека, слишком больно.

– «Ежи» по курсу, – проговорил Росс, заглушил двигатель.

Яна смотрела в пол. Вот его ноги. Остановился. Стал на носки. Хлопнул откинувшийся люк, потянуло вечерней свежестью. Вот кроссовки Димки. Решил-таки бороться за свою жизнь! Вот носки профессора…

– Янка, ты с нами? – позвал Росс. – Чем нас больше, тем скорее закончим.

Яна мотнула головой, легла на узкую скамейку и подтянула колени к животу. Слезы лились неудержимым потоком, перед глазами мелькали картинки – одна ужаснее другой: измененный с разрубленной головой, зомби с горшками, перекошенная рожа Арины…