Чтение онлайн

Расстояние, которое они преодолевали, тоже с каждым днем увеличивалось. Начинали с десяти километров, а самой длинной дистанцией, которую пробежал Герд, стали сорок пять километров. Правда, тут над ними командир все же сжалилась – дальние расстояния они покрывали в легких, как перышко, после сапог берцах и почти что налегке: всего-то по десять килограммов за спиной.

Самым важным при беге, дабы не заработать себе наряда вне очереди, считалось правильно дышать. Дыхание только через нос: два коротких вдоха и два коротких выдоха. С этим правилом у Герда никогда проблем не возникало, его легкие работали безотказно, с ритма он не сбивался, и у него даже ни разу одышки не было. Хотя Герд знал, остальным приходилось куда тяжелее – многие из солдат под землей страдали от кислородного голодания. Причиной тому служила старая вентиляционная система. Нередко новобранцы жаловались на плохое самочувствие, головокружения и потерю координации. Несколько раз Герд видел, как на пробежке кто-то из его товарищей терял сознание.

Дышать Герд умел, а на остальное его командир смотрела со снисхождением. Например, очень скоро Герд заметил, что для того, чтобы быстро не устать, но пройти дистанцию ровно и точно прийти к финишу, особенно если он будет только через сорок километров, лучше всего бежать весь путь в одном темпе, причем, достаточно медленном. Все остальные, стараясь выдать лучшие результаты, давали стремительные старты, но зато и уже на половине пути они выдыхались. Также почти все старались при беге делать шаг шире, дабы скорее покрыть ненавистное расстояние, Герд же обнаружил, что бежать легче, делая короткий шаг. Этими открытиями он и пользовался, и командир ни разу не сделала ему по этому поводу замечания.

Тем не менее, весь день потратить на покрытие дистанции никто позволить себе не мог. На расстояние в десять километров в полной выкладке, а это без малого тридцать килограммов, выделялось пятьдесят минут. Если солдат не успевал их пробегать, то на следующий день непокрытые им накануне километры прибавлялись уже к новой дистанции. Если солдат не успевал три раза подряд, он получал наряд.

Также для разнообразия, «а то вы на зомбаков стали похожи, совсем не думаете, что делаете», командир любила чередовать просто бег с бегом с переползаниями. Ненавидели ее все в эти моменты, конечно, люто, но ту это совершенно не смущало. «Воспитание в вас боевой злости, – приговаривала она, – тоже входит в военную подготовку».

Различных видов бега у их командира тоже было великое множество, прямо неиссякаемый запас какой-то. То они бегали с ящиками, полными боеприпасов, на вытянутых над головой руках, то зигзагами и преодолевая препятствия, то метая на ходу в круговые мишени бутафорные гранаты, то с «раненым» – манекеном на закорках. Больше же всего Герд не мог терпеть так называемый бег с ускорением, когда нужно было пробегать двадцать метров, но раз так десять-пятнадцать под режущие слух звуковые сигналы. «Не иначе, как подопытная крыса в лаборатории, которой прививают условные рефлексы», – Герд прямо помирал от бешенства, когда раздавался гудок, вынуждающий его подчиниться команде.

Зато он любил, когда во время движения нужно было поражать мишени, местоположение которых не было фиксированным и заранее известным, а которые появлялись внезапно и двигались в разных направлениях. Он вообще любил, когда во время тренировок от них требовалось соображать, правда, делать это приходилось ой как нечасто.

Несмотря на успехи Герда в беге, даже к нему у их командира имелась претензия. Ей отчаянно не нравилась его прическа. Волосы, полностью занавешивавшие его лицо, вполне устраивали Герда, но не устраивали командира.

– Или ты избавишься от своей дурацкой волосни, – на третий или четвертый день заявила она ему, – или я тебя самолично обрею, пока ты спишь.

Герд от такой несправедливости и предвзятости даже не нашелся с ответом. Сама-то она на голове носила фиолетовые дреды, и это не говоря уже о металлических кольцах у нее в переносице и нижней губе.

Сам по себе устав Противостояния не обязывал солдат носить одинаковую короткую стрижку. В этом вопросе им предоставлялась полная свобода, которой их командир и пользовалась. Вот только к Герду это, видимо, не относилось. Так или иначе, но после мучительных раздумий над ее угрозой и проклятий сквозь стиснутые зубы в ее адрес, Герд раздобыл шнурок и собрал волосы в маленький узелок на затылке, являя миру свой широкий упрямый лоб. На следующее утро командир, взглянув на него, закатила глаза, но вслух больше его внешний вид не порицала.

Бегом, разумеется, общая физическая подготовка не ограничивалась. После прохождения дистанции солдатам полагались на отдых царские пять минут, а затем шли: отжимания на пальцах – два подхода по двадцать раз; выпады – по десять повторов на каждую ногу; подтягивания – десять раз. И только в самом конце переходили к прессу.

– Сколько? – в первый день уточнил кто-то смелый.

– Пока сознание не потеряешь, – ответила командир.

И это оказалось очень близко к правде.

Этим новобранцы занимались по утрам. После обеда же их ждал прикладной рукопашный бой.

Так как Герд шел по ускоренной программе, то его распределили в группу не с совсем зелеными новобранцами, каковым он, собственно, и являлся, а с теми, кто отзанимался уже несколько месяцев. И если в отношении бега за свои умения ему не пришлось долго переживать – он выделялся на общем фоне только в положительную сторону – то тут дело обстояло иначе. Все остальные солдаты в его группе уже освоили азы, Герд же присоединился к ним, не зная об этих основах ровным счетом ничего. И это нервировало. Быть посмешищем Герд не хотел, а этого, учитывая обстоятельства, было не избежать.

Но и на этом проблема еще не заканчивалась. Другая ее часть заключалось в том, что рукопашный бой представлял собой разновидность контактного боя, и именно это Герду было сложнее всего пережить. Одна только мысль о том, что к нему в течение нескольких часов подряд каждый день кто-то будет прикасаться, нанося пусть и удары, повергала Герда в немое отчаяние. Конечно, это будет не толпа людей, а всего лишь один человек, но, во-первых, каждый раз это будет новый незнакомый человек, а, во-вторых, как это ни назови, а это все равно будет самый что ни на есть полноценный телесный контакт. Несколько часов подряд. Каждый день. Целый месяц.

Когда он пришел на самое свое первое занятие, тренер Нилс – тут Герд с удивлением обнаружил, что понятия не имеет, как зовут его командира взвода, он про себя именовал ее просто по цвету волос баклажаном, – сухой, но крепкий и вертлявый старикашка по прозвищу «волчок», даже скрипнул зубами от досады, что ему придется включить в давно приступившую к тренировкам группу новенького, но срываться на Герде не стал. Вместо этого он ловко подскочил к нему и без всяких предисловий и придыханий затараторил скороговоркой всю ту информацию, которую остальным вдалбливал вот уже несколько месяцев.

– Начнем со стойки, хотя, разумеется, в рукопашном бою слово «стойка» можно применять весьма условно, – слова пулеметной очередью вылетали из его рта. – И, тем не менее, ты левша-правша?

Нилс неожиданно замолчал и вопросительно посмотрел на Герда, только поэтому тот сообразил, что у него вообще что-то спрашивают, ибо уловить смысл слов тренера Герд категорически не успел.

– Что? – чувствуя себя последним дураком, переспросил он.

Нилс снова скрипнул зубами.

– Будешь так долго соображать, в бою тебя быстро выведут из строя, солдат! Спрашиваю, ты правша?