Чтение онлайн

3. Вивьен Грапнет.

Семья Грапнетов всегда производила на окружающих крайне приятное впечатление: отец имел в обществе определенный вес, мать выглядела моложе истинного возраста лет на десять, говорила редко, и если уж, выходя в люди, открывала рот, то для положительного замечания или цитаты из священного писания. Когда, тринадцать лет назад, они по доброте душевной взяли из приюта сироту, в последствии «внезапно» оказавшегося носителем особой силы, как-то позабылось, что состояние отец семейства нажил весьма сомнительными способами, и для всех наступило спокойное время.

Семилетний Вивьен поначалу очень радовался хорошей одежде и вкусной еде, но быстро понял одну вещь: Сила – это титул, а титул нужно уметь нести.

До недавнего времени ему это удавалось.

Однако теперь он стоял в светлом кабинете и в тысячный раз выслушивал бесполезные нотации. Граф Грапнет сидел спиной к высокому окну, против света, и сам оставался не более, чем бесформенным черным пятном, слившимся со столом и бесчисленным множеством всевозможных статуэток, чернильниц и прочей мелочи, лежавшей на нем. Мачеху Вивьен даже не сразу заметил: она безмолвной тенью таилась за спиной своего мужа.

– Почему мне снова приходят анонимные письма о твоих любовных похождениях?! – Кричал отчим. Отвечать было бессмысленно: как только кто-то повышает голос, все слова становятся оправданиями, а Вивьен не хотел просить прощения.

– Ну как же так, ты ведь был таким хорошим ребенком. – негромко причитала женщина, чтобы заполнить образовавшуюся в крике паузу.

Вообще-то Вивьену было, что сказать, свое упрямство он прекрасно понимал, а разврату находил оправдания, но сильный голос отца, его жесты и воззрения всякий раз отбивали желание объясняться.

– Щенок, сколько можно трепать всем нервы?! – тяжело гремел его густой бас – жизнь дана для великих дел, в не для того, чтобы шляться по кабакам и девок брюхатить.

– Тебе откуда знать, зачем мне моя жизнь? – холодно заметил он.

– Гниденыш! – он все же не удержался и швырнул чернильницу в приемного сына. Тот не увернулся, металлическая кожа легко отразила удар. Жаль только запачкался пиджак…

– Сыночек, ну пожалуйста, не зли отца, не пререкайся.

– Ты понимаешь, что будет, если какая-нибудь из твоих пассий утаит ребенка?! Нам снова выслеживать Хранителя дара Адор по приютам и свалкам?

– Что ж, во всяком случае в этом у вас уже есть опыт.

– Стоит оставить тебя на секунду, как ты начинаешь позорить доброе имя Грапнетов. А твоя невеста? Пора бы уже сыграть свадьбу и, если тебе так не терпится…– он запнулся, но продолжил с уверенностью – то зачни ребенка с законной супругой. Хватит с нас безродных хранителей божественной силы и их поисков по всему материку.

– Мне это неинтересно. Это вам зачем-то нужно, чтобы новый Металлический не родился не пойми от кого, а мне это уже будет безразлично, я его никогда не увижу.

– Да как ты смеешь? Мы столько денег тратим на твое лечение, неблагодарный стервец!

– Стоило выбирать внимательней. – Холодно заметил Вивьен.

Такие разговоры за закрытыми дверями происходили не реже двух раз месяц, несколько дней все отходили, а затем все начиналось по новой: летали чернильницы и статуэтки, разбиваясь о тело того, кого едва ли стоило назвать человеком, отец пил вечерами пустырник, иногда коньяк, а мать плакала, когда Вивьен уходил из дома, подальше от шумных споров и поближе к прекрасным, теплым и мягким женским телам.

И он, и граф злились скорее по привычке, за тринадцать лет им так и не удалось стать семьей, и Вивьен ни разу не назвал старшего Грапнета отцом, а его красивую, но безропотную жену – матерью.

Разврат и пьянство соответствовали его понятию полной жизни и задушенное запретами и запертыми дверями подростковое стремление к свободе, многократно умноженное, позднее дало о себе знать. Он сам не знал, зачем гуляет, просыпаясь рядом с незнакомой женщиной и собирая из сбивчивых воспоминаний подробности кутежа, задавался вопросом, так ли приятно ему головокружительное пьяное веселье и чувство падения, когда закрываются веки.

Впрочем, теперь все оказалось не так просто.

– Могу я идти? – скучающего спросил он, оглядывая темные пятна на рукаве.

– Нет не можешь! Вот, полюбуйся! – старший Грапнет с силой впечатал в стол конверт. – Король хочет тебя видеть.

– Зачем?

– Может, до него дошли слухи о твоих похождениях? Если ты забыл, то, чем ты тешишь свою плоть, является преступлением против королевской семьи. Видимо, мне придется за свой век дважды смотреть на казнь Хранителя. – Он вздохнул то ли от усталости, то ли от воспоминаний. – Сходи и узнай, он вызывает тебя завтра в полдень, будь добр и постарайся, чтобы хотя бы во дворце тебя не видели с похмелья, а ворот рубашки скрывал…это! Господи, этих девок не кормят что ли?

– Я тебя понял.

– Уж надеюсь. Все, прочь с глаз моих.

– Наконец-то.

Как бы холодно он не отвечал отчиму, приглашения самого короля пошатнуло его спокойствие. Из августейшей семьи лично он знаком был только с принцессой Мэрион – некоторое время назад между ними имела место быть небольшая интрижка – правителя же он, как и все граждане Ареры, видел только издалека во время обращений или больших праздников.

Статус Хранителя, вне зависимости от происхождения, давал магу привилегии и, присягнув королю, обладатель этого почетного титула становился вхож во дворец, но в мирное время стражи предпочитали посещать его только в случае бала.

Вивьен знал, что в окрестностях Нирна воспитывается юный Каменный, Огненный –необразованный дикарь из крохотного племени, Водный пропал без вести после смерти предыдущего представителя, Воздушный Хранитель четвёртого поколения еще жив и принимает активное участие в делах страны, а о Древесном ходят странные слухи, которых пока никто не подтвердил и не опроверг, но лично не был знаком ни с кем из них.

Нынешнюю пирушку пришлось пропустить. Являться во дворец с перепоя – действительно не лучшая из затей. Впрочем, эта жертва вполне себя оправдала, когда Вивьен переступил порог королевского кабинета ровно в назначенное время, успев прежде побриться, выбрать подходящий наряд, купить новые туфли и пофлиртовать с хорошенькой горничной.

Кабинет, как и полагается, радовал глаз убранством, каждая деталь в нем говорила о том, что владеет ей не простой смертный, а настоящий король и относиться к ней стоит соответственно. Как каменные замерли тяжёлые складки портьеры, золотые кони по бокам дорогих часов, остановился блеск на вышитых обоях и блик на изящной чернильнице. Двое, ожидавшие гостя в мягких кожаных креслах остались недвижны и лишь перевели на него одинаковый полный холодного любопытства взгляд.

Женщина, лет пятидесяти, может старше, с очень большими глазами и крохотными губами, осмотрев Вивьена, тихо вздохнула. Очевидно, в молодости она была красавицей и в глазах гостя подметила самоуверенный огонь прекрасной юности. Он совсем не понравился ей, успевшей познать и полюбить спокойную жизнь в смирении. Хотя тень озорства порой осеняла ее дни. Едва ли нашлась бы еще одна женщина, уже перешагнувшая полвека, способная явиться во дворец со свежими пионами в волосах, так невыгодно оттенявшими ее возраст. Все в ней казалось неправильным. Если когда-то очарованные мужчины видели в ней фею, то теперь от чудесного образа остались лишь слишком круглые и слишком светлые глаза.