Чтение онлайн

«Куда же уже хуже?» — подумала Эллин.

За окном теперь земля была освещена бледно-желтым рассеянным светом, в котором мелькали тени. Тучи саранчи то густели, то редели, подобно ливню.

Управляющий сказал:

— Их подгоняет ветер, это хорошо. Если бы ветер стал еще сильнее, возможно, он перенес бы саранчу дальше.

— Да? — невесело усмехнулся Джеральд О’Хара. — И она попала бы на поля соседей? В этом тоже мало радости.

— Что, это очень сильный налет, бывало и хуже? — со страхом спросила Эллин.

Управляющий ответил ей.

— Дело пропащее. Эта стая может пролететь мимо, но уж если они начали лететь, то теперь будут появляться с юга одна за другой. А еще попрыгунчики… от них не избавишься и в два, и в три года.

Эллин в отчаянии опустилась на стул и смотрела, как Джеральд и Джонас пьют виски. Мужчины передавали бутылку из рук в руки, пока не прикончили ее.

«Ну что ж, конец так конец, а что будет дальше — только Богу известно».

И тут она взглянула на мужа. Джеральд был бледен, а между его бровями пролегла глубокая вертикальная складка. Он напряженно думал, и Эллин поняла, что ее муж никогда не покинет землю, даже если эта саранча разорит их. Ведь он вложил столько сил и умения в эту землю! Он уже сроднился с ней — и ничто не заставит его оставить здешние края. Больше он никогда не вернется в контору, ведь он уже почувствовал свободу землевладельца, ведь он уже стал настоящим плантатором.

У Эллин сжалось сердце. Лицо мужа было таким усталым, заботы проложили еще вдобавок и глубокие складки у рта.

«Бедный Джеральд!» — подумала Эллин.

Мужчина почувствовал на себе взгляд жены и попытался улыбнуться. Но эта улыбка получилась какой-то вымученной и даже страшной, потому что лицо Джеральда было перепачкано сажей, как будто он вернулся с большого пожара.

Внезапно мистер О’Хара сунул руку в карман и вытащил оттуда насекомое. Он держал его перед собой за лапку.

Эллин отшатнулась.

Но Джеральд вдруг обратился к саранче:

— Твои лапы сильные, как стальная пружина, — проговорил он вполне добродушно.

И это простое обращение и нехитрые слова словно образумило Эллин. Она вдруг поняла, что саранча — тоже божья тварь, которая тоже хочет есть, жить, которой тоже нужно плодиться.

А потом Джеральд О’Хара, хоть он вот уже четыре часа воевал с саранчой, давил, кричал на нее, сметал в большие кучи и сжигал, подошел к двери осторожно выпустил саранчу к другим, как будто боялся сделать ей больно.

И это внезапно успокоило и Эллин, и Скарлетт. Они обе внезапно приободрились.

— А зачем отец выпустил саранчу? — шепотом спросила Скарлетт у Эллин.

Мать пожала плечами.

— Отец добрый, — сама ответила на свой вопрос Скарлетт.

— Дай-ка мне еще виски, — обратился Джеральд к Эллин и устало опустился на трехногий табурет.

Та бросилась к буфету и поставила перед ним бутылку.

А в это время там, за домом, среди урагана беснующейся саранчи, рабы колотили в гонг, подбрасывали в костры сырые листья, все с ног до головы облепленные насекомыми.

Видя это в окно, Эллин содрогнулась от отвращения.

— И как только им не противно, когда они садятся на тело? — спросила она мужа.

Джеральд осуждающе посмотрел на нее.

— А что остается делать? Человек ко всему может привыкнуть, даже к этой гадости.

И Эллин внезапно оробела точно так же, как и тогда, когда впервые приехала в Тару. И муж тогда словно бы впервые увидел ее в другом свете. Ее, горожанку, с завитыми волосами, с отполированными острыми ногтями…

«Может, и мне не будет со временем противно, когда саранча сядет на меня?» — подумала Эллин.

Пропустив стаканчик-другой, Джеральд О’Хара вернулся к месту боя, пробираясь среди сверкающих коричневых полчищ саранчи.

Уже прошло пять часов с того времени, как стая опустилась на земли Тары. Через час должно было сесть солнце. Тогда опустится на землю и вся стая. Она висела над головами людей все такая же плотная, деревья сплошь были покрыты сверкающими коричневыми наростами.

Эллин плакала. Никакого просвета. Саранча, саранча, саранча, словно пожар. И Сьюлен и Кэрин плакали наверху, прижавшись к Мамушке. А та пыталась их успокоить.

Но шелест полчищ саранчи напоминал шум большого леса в бурю. По крыше словно дождь барабанил, земли не было видно, по ней текли блестящие коричневые потоки. Того и гляди, людей проглотит отвратительный коричневый водоворот.

А Скарлетт, сидевшей с матерью на кухне, казалось, что крыша может провалиться под тяжестью саранчи, дверь не выдержит ее напора, и насекомые наводнят дом. Они ворвутся, и заполнят собой все — кухню, гостиную, спальню, коридоры. Весь дом будет полон шуршащими насекомыми.

Становилось совсем темно.

Эллин взглянула в окно на небо. Воздух стал прозрачнее, среди темных быстрых туч показались просветы. Эти голубые кусочки неба были прохладные и хрупкие. Солнце, должно быть, садилось.

Сквозь саранчовую завесу она увидела приближающиеся фигуры.

Впереди группы рабов бодро шагал Джеральд. За ним управляющий, измученный и осунувшийся. Позади шли негры. Все они с ног до головы были покрыты саранчой. Грохот уже прекратился и женщины слышали только шелест неисчислимого множества крылышек.

Джеральд и Джонас стряхнули с себя на крыльце насекомых и вошли в дом. Джеральд, немного поколебавшись, подозвал к себе двух рабов и отдал им приказание выкатить из подвала всем работникам бочку рома. Негры, уже не обращая внимания на саранчу, бросились выполнять указание.

— Ну вот, — сказал Джеральд, целуя Эллин в щеку, — главная стая все-таки пролетела мимо, мы своего добились.

— Боже мой! — воскликнула Эллин, не в силах сдержать слезы. — Хватит и того, что они натворили здесь.

Но муж был настроен радостно.

— Ты не можешь себе представить, Эллин, какое это счастье, что главная стая пролетела мимо. Они не отложат здесь яиц, и это больше здесь не повторится, во всяком случае, в ближайшие годы.

— А куда же они полетели? — спросила Эллин.

Джеральд пожал плечами.

— Трудно сказать. Не дай Бог, чтобы они опустились на плантации кого-нибудь из наших соседей.

Вечерний воздух больше уже не был черным и густым, а стал чистым и голубым. Только отдельные стайки со свистом носились туда и обратно.