Чтение онлайн

— Тим не спускает воду в туалете. Я упоминала об этом? — спросила Марси. — Он думает, что экономит воду, но это не так, потому что я хожу за ним по пятам и спускаю воду каждый раз, как он оставит лужу мочи в унитазе. Как будто мне больше нечем заняться.

— Роджер ведет себя так, словно я идиотка, потому что я не смотрю, сколько стоит бензин, когда заправляю джип, — поведала Ким. — Зачем, черт возьми, мне на это смотреть? Мне в любом случае придется заправляться. Так какая разница?

Дениз улыбнулась Хелен:

— Видишь, что тебя ожидает?

— Для женщины физически невозможно жить с мужчиной и не найти, на что пожаловаться, — сказала Бетси. — Бэрри повсюду разбрасывает свою почту. Я нахожу ее даже в прачечной. Как будто он читает — и тут же бросает, потом читает — и снова бросает еще где-нибудь. Если б я не искала его так долго, я бы отправила его жить в гараж.

Когда лимузин свернул на бульвар Санта-Моника, женщины приклеились лицами к окнам. По улице прогуливалось фантастическое количество геев — мужчин, подобных тем, которых они безуспешно преследовали в колледже. Голубизна приходит с возрастом.

Бетси указала на безупречно ухоженного джентльмена-гея:

— Посмотрите на него. Гарантирую, он оставляет конверты только на ореховом столе в своем кабинете.

Джерри остановил машину возле здания без надписи, на котором красовалась лишь неоновая вывеска с адресом.

— Мы приехали. Веселитесь, дамы.

Бетси повернулась к нему:

— Джерри, надеюсь, вы нас не осуждаете?

— Вовсе нет. Я бы и своей собственной жене позволил сюда ходить. Непохоже, что ей тут что-нибудь обломится. — И он засмеялся с выражением «Вокруг — одни гомики».

Женщины вышли из лимузина и столпились у входа, позволив Джейн оплатить смехотворную стоимость входа.

Зейди замыкала шествие.

— Спасибо, Джейн. В следующий раз я заплачу за тебя.

Джейн пожала плечами:

— Не беспокойся. У меня был хороший месяц.

Хороший месяц? Как у стюардессы может быть «хороший месяц»?

Пока они шли по темному коридору в комнату, наполненную громкой музыкой диско, Зейди заметила у Джейн в руках крокодиловую сумочку «Эрме». Она слышала, как однажды за ленчем Нэнси разглагольствовала как раз по поводу такой сумочки и каким-то образом обратила внимание на то незначительное обстоятельство, что эта сумочка стоит пять тысяч долларов. Если бы Зейди распутывала преступление, эта сумочка стала бы доказательством.

Джейн обернулась и посмотрела на нее:

— Ты идешь?

— Следом за тобой.

Зейди уже бывала в «Чиппендейле», когда выходила замуж ее подруга Дориан, в темные века мужчин со сложными прическами. Но мальчики из «Чиппендейла» никоим образом не подготовили ее к виду мальчиков из Западного Голливуда. Вся толпа зрителей состояла из мужчин, и к тому времени, когда девушки заняли свои места, уже не было никакого стриптиза, и мужчины разделись вплоть до набедренных повязок. Совсем, совсем малюсеньких набедренных повязок. И они беззастенчиво позволяли своими органам вытекать сбоку и даже задевать посетителей. В тот момент, когда они садились, Джейн в глаза бросился впечатляющих размеров пенис.

Она указала на Хелен и велела стриптизеру направить свой член на нее.

— Она невеста. Пощекочи-ка ее.

Зейди подумалось, что Грей не будет в восторге от того, что какой-то пенис суется Хелен в ухо, хоть это и пенис гея. Она как будто слышала, как он говорит: «Член есть член». Но Элоиз, кажется, не возражала, так как же могла этому воспротивиться Зейди? Если она предпримет попытку это остановить, Хелен, вероятно, засунет оскорбительный орган себе в рот, просто наперекор ей.

Гилда наклонилась к Зейди: — Нам не следует тут находиться. Мы должны были запереть ее в номере. Одно дело, когда она изображала секс с надувной куклой, но здесь, со всеми этими голыми мужчинами, боюсь, что-то произойдет. Голубые они или нет. Просто в комнате слишком много свободных членов.

Неужели Хелен действительно отдаст свою девственность стриптизеру-гомосексуалисту за две ночи до свадьбы? Судя по тому, как развивается вечер, Зейди просто-таки везет. Но эти парни не могут представлять собой серьезной угрозы. Разве не так? Джимбо был действительно опасен, но сейчас его нет поблизости от Западного Голливуда.

Остальные дамы были заняты: их ослепило представшее их глазам зрелище. Бетси давала щедрые чаевые чернокожему мужчине за танец ягодиц, а Ким и Марси поощряли какого-то латиноса вытащить свой член. Элоиз облизывала официанта.

Хелен вскочила, влезла на сцену к танцовщику, в тот момент исполнявшему стриптиз, красавчику-итальянцу по имени «Мистер Трусы Любви», и стала его щупать. Он подыграл ей, прогнул ее назад и целомудренно поцеловал. Толпа зашикала. Она схватила его член, чтобы вызвать их одобрение. Теперь мужчины стали издавать радостные возгласы, довольные тем, что происходит что-то непристойное, хотя на сцене с их любимым мальчиком была женщина.

— Вот видишь? — сказала Гилда обеспокоенно. — Уже началось.

Зейди посмотрела на Элоиз, та пожала плечами:

— Он голубой. Это не считается.

У Зейди начинала болеть голова. Она встала:

— Я пойду в дамскую комнату. Если здесь есть таковая.

В самой середине едва ли не десятиминутного процесса мочеиспускания она услышала, как с лязгом открылась входная дверь.

— Зейди?

Зейди толкнула дверь своей кабинки и обнаружила перед собой Гилду, у которой был смятенный вид.

— Что случилось?

— О'кей, я знаю, что должна была сказать тебе об этом раньше, но Хелен заставила меня поклясться, что я не выдам ее тайну.

У Хелен есть тайна? Это было новостью для Зейди. Она много лет возмущалась непорочным прошлым Хелен.

— Хелен не в первый раз напивается.

Зейди нахмурилась. Хелен? Напивалась?

Раньше? Одурманенному текилой мозгу это было слишком трудно осознать.

— Когда мы учились в колледже, мы ездили в Канкун на весенние каникулы.

— Помню, — сказала Зейди. — Она приехала обратно с кучей рассказов о развалинах храмов майя.

— Ага, ну так вот, мы их не видели…

Зейди почувствовала, что надвигается что-то плохое.

— А что же вы видели?

— Я видела, как Хелен занималась сексом с тремя парнями, сломала человеку шею, украла бриллиантовое колье и пела караоке под Лайонела Ричи.

Злость Зейди от необходимости покинуть Тревора, ее беспокойство за Хелен и за любовные отношения Грея в целом и ее ярость, вызванная тем, что в кабинке не было туалетной бумаги, — все это вылилось в ясное и сверкающее мгновение благотворного смущения, за которым последовала гневное негодование.