Чтение онлайн

— Это правильный адрес? — спросила у Ивана Яна, назвав свой итальянский адрес.

— Да, — кивнул тот.

— Хм, это моя прислуга, мой дом… Почему же тогда я не в курсе того, что здесь происходит?

Размышления Яны прервал посыльный с пиццей. Он внес в комнату Яны три огромные коробки, источающие аромат, и большую бутыль с домашним вином.

— Презент от хозяина, — прокомментировал доставщик пиццы дополнение к ней.

— Спасибо, — поблагодарила его Яна, дала чаевые и раскрыла свою коробку. — Я люблю пиццу, но вас, Иван, угощать не буду, они для моих друзей. Тем более что у вас тут, как я поняла, уже оплачены завтрак, обед и ужин, — кинула через плечо археологу Яна.

Она уселась на кровать, скрестив ноги, и принялась уплетать пиццу, которая была уже разрезана на аппетитные кусочки.

— А друзьям не хотите отнести, пока она не остыла? — поинтересовался Иван, теперь рассматривая длинные волосы Яны.

— Разогрею потом в микроволновке. Рассматриваете меня взглядом археолога, словно египетскую мумию? — спросила Яна, нарочно громко чавкая.

— Вы худее мумии, — заверил он ее.

Но она пропустила колкость мимо ушей.

— Кстати, а что за руку, от какого трупа, я оторвала там, в котловане? Знаете, ощущение было весьма неприятное.

— Это моя печаль, — вздохнул Иван.

— Да что вы?! А я думала, что вы сейчас скажете, что это была ваша рука.

Иван рассмеялся.

— Нет, то был чудесный экспонат.

— А поподробнее?

— Мы раскапываем большой город, в котором не только какие-то сооружения и предметы обихода, но также жили и люди. Здесь сотни, тысячи погибших жителей.

— За столько лет, думаю, что от жителей не осталось даже и косточек.

— Сразу видно, что на экскурсии в Помпеях вы были не слишком внимательны, — заметил Иван.

— А оно, я имею в виду внимание, у меня вообще рассеянное, — облизала пальцы Яна.

— Так вот, уже в Помпеях была отработана технология по обнаружению погибших людей. Когда несчастных настигала раскаленная лава или она вместе с землей обволакивала тела жителей Помпеи, а с течением времени еще больше каменела, образуя своего рода панцирь. Затем биологическая масса сгнивала, за столько столетий находясь как бы в резервуаре, превращалась в пыль. То есть у нас осталась оболочка из застывшей, окаменевшей магмы, своего рода настоящий слепок человеческого тела.

— Сама природа законсервировала, — предположила Яна.

— Совершенно верно, это сделал вулкан, — посмотрел в окно Иван, словно любуясь Везувием.

— Какой ужас! — не разделила его энтузиазма Яна. — Создать для людей вечные гробы из пепла и лавы!

— А вы поняли суть, — с уважением покосился на нее Иван. — Так вот, потом ученые, находя эти причудливые окаменевшие сгустки с пустотами внутри, делали в них дырку и заполняли полость жидким гипсом. Потом форму раскалывали и получали точную гипсовую копию того человека, который погиб при извержении вулкана. Люди обнаружены сидящими, лежащими, закрывающимися руками и в других позах. На многих лицах гримасы боли, ужаса и отчаяния.

Яна замерла на кровати с куском пиццы во рту и неприязненно посмотрела на Ивана.

— Да вы маньяк! И вы этим занимаетесь?

— Чем именно?

— Отливаете тела несчастных?

— Я и мои люди, конечно.

— Какой кошмар! Даже праху людей нет покоя. Зачем вы это делаете?!

— Интересно для истории.

— Не вижу в смерти ничего интересного! Запечатлевать агонию в мраморе и гипсе… Вы еще музей устройте!

— Он уже есть в Помпеях и будет здесь.

— Здесь не дам устроить вакханалию! — воскликнула Яна, отталкивая коробку с пиццей и вскакивая с кровати. Она, взяв бокал из шкафа, наполнила его до краев красным вином.

— Вы не сможете помешать.

— Это мы еще посмотрим! — испепелила археолога взглядом Яна. — Вы бы сами хотели, чтобы вашу предсмертную маску выставили в музее?

— Если через две тысячи лет это будет кому-то интересно, то мне, честное слово, все равно.

— А мне не все равно и через десять тысяч лет! Значит, я отломала руку такого вот несчастного?

— Да, там лежала и окончательно высыхала фигура женщины из гипса, а вы грубо оторвали ее руку и повредили тело. Между прочим, хороший слепок испортили.

— Слава богу, что хоть одна несчастная женщина не станет вашим достоянием.

— А я ведь могу предъявить вам большой штраф за порчу музейного экспоната, — начал выходить из себя Иван.

Яна подошла к нему вплотную и смело посмотрела ему в глаза.

— Только попробуй! Я выгоню тебя отсюда, сколько бы ты ни платил за проживание здесь. Неприкосновенность частной собственности еще никто не отменял!

— Не сможешь! Все оплачено, есть документы.

Яна рассмеялась ему в лицо. Сейчас она была готова просто вцепиться ногтями в наглое и красивое лицо археолога.

— Не смогу, говоришь? Плохо ты меня знаешь! Привыкли тут жить, на Западе, — все у них по закону, за все заплачено! А о загадках русской души доктор археологии не слышал? О буйном темпераменте и страстях? Да я подорву этот дом к чертовой бабушке, и все! И где ты будешь отливать трупы и жить? Утечка газа! Вторичное извержение Везувия! Да все равно что! Не веришь?

— Ты можешь заставить вулкан извергаться, верю, — ответил Иван и вдруг заключил Яну в объятия и поцеловал.

Второй раз за день ей пришлось покалечить его. Она что есть силы наступила ему на ногу и отбежала на безопасное расстояние, выкрикнув:

— Я же говорю, что ты — маньяк! Еще раз так сделаешь — убью!

— Это ты на меня так влияешь, — несколько виновато ответил Иван, морщась от боли в ноге.

— Убирайся из моей комнаты! — приказала Яна, чувствуя, что ее всю трясет, и залпом выпила стакан вина.

«А не обманул хозяин пиццерии. Всегда очень качественное домашнее вино присылает, надо будет лично засвидетельствовать ему почтение», — промелькнула мысль у Яны.

— Ты всегда пьешь одна?

— Когда не вижу подходящей компании, то да, — ответила Яна, успокаивая дыхание.

— Это нехорошо.

— Мы, русские, и не на то способны. Разве не слышал? Водку бутылками пьем на завтрак, обед и ужин. А еще у нас вечная мерзлота и бурые медведи ходят по улицам.

— Я жил в Москве два года, участвовал в реставрации одного православного храма, — улыбнулся Иван.

Яне захотелось запустить в него пиццей.

— Уходи, Ваня, аппетит ты мне уже испортил.

Иван двинулся на выход, но, остановившись в дверях, обернулся.

— Я — хорват. У нас нет уменьшительного имени Ваня. Я — Иван.