Чтение онлайн

Я удостоилась взгляда. Непонятно только, чего в нем было больше: удивления или жалости.

– Два вызова одновременно.

Теперь настала моя очередь разглядывать его с недоумением.

– Вы хотите сказать, что я должна разговаривать сразу с двумя разными клиентами?…

– Да.
– Он умирал от скуки.
– Если один хочет, чтобы ты была украинской гимнасткой, а другой - татуированной лесбиянкой, ты будешь делать все, чтобы они в это поверили. Время - деньги. Тебе нужна работа?

Я никак не могла отделаться от мысли о том, что может произойти, если я случайно их перепутаю. Это было неслыханно. Конечно, за восемь долларов в час еще не такое может случиться.

Итак, я сдалась. Порвала свой список и снова предалась панике из-за отсутствия денег. Счета все приходили, это было уже привычной рутиной. Времени нет дела до денег. Я читала официальные надписи на конвертах сквозь матовое окошко почтового ящика. На некоторых конвертах была красная полоса. Мне не требовалось открывать их: я и так знала, что находится внутри.

По удивительному стечению обстоятельств одна из тем моих лекций звучала так: «Смерть: процесс и результат». Для этой темы мое состояние оказалось очень подходящим, поскольку у меня теперь было предостаточно темных мыслей. Я разбивала группу на дискуссионные команды, предоставив студентам возможность обменяться мнениями, а сама смотрела в окно поверх их голов, чувствуя где-то у горла холодную лапу страха.

На одной из этих лекций мы говорили о самоубийстве.

Тогда оно не казалось мне совершенно неприемлемым выходом из положения.

Между тем мои мысли все настойчивее возвращались к той газете. Иногда я просматривала в «Фениксе» раздел «Полуночники». Правда, поняв, что не смогу быть одновременно украинской гимнасткой и татуированной лесбиянкой, я больше не интересовалась рекламой с кодом 900. За страницами с рекламой телефонных служб шли объявления об эскортных услугах.

Я просмотрела их и закрыла газету. Я даже позволила своему коту Скуззи вздремнуть на ней, пока проверяла сочинения студентов и старательно делала вид, что никакого объявления не существует. Но все же… все же…..

Почему бы нет?

Что в этом невозможного? Неужели я так рвусь работать дополнительные пятьдесят часов в неделю в книжном магазине «Бордерс» или кофейне «Старбакс», получая за это смехотворную зарплату? Последние две вакансии стояли в моем списке следом за этим объявлением. Я даже ходила на собеседование. В «Бордерс» мне сказали, что я могу приступить к работе в любое время.

Где-то около десяти в моей голове зазвучал голос, подозрительно похожий на голос моей матери, причем он был явно недоволен ходом моих мыслей.

Интересно то, что этот голос молчал, когда я обдумывала идею с сексом по телефону, но это уже совсем другая история. Теперь же голос явно проявлял чрезмерное рвение.

«Подожди, - говорил он, - не торопись. Подумай об этом хорошенько. Ты можешь сидеть в своей кабинке и делать вид, что занимаешься сексом с мужчиной (или не с одним, что следовало из разговора с управляющим), удерживая его у телефона как можно дольше. Ты можешь двадцать или тридцать раз за вечер повторять этот разговор. Или - один раз сделать это по-настоящему. За сумму, значительно превышающую восемь долларов».

«В чем же разница?
– подумала я.
– Только честно!»

«Разница колоссальная!» - ответил возмущенный голос, копируя интонации, с которыми мать реагировала на наши разногласия в вопросах морали. «Хорошо, - согласилась я, стараясь разобраться.
– В чем она заключается? Где именно проходит граница между сносным и неприемлемым? Нельзя заниматься сексом за пять долларов, с этим я согласна. А дальше что? За пятьсот - можно? А за пять тысяч? А пять миллионов? Да, конечно, тогда другое дело! Выходит, прав был Черчилль, сказав когда-то: «Теперь, когда мы знаем, кто ты такой, осталось выяснить, сколько ты стоишь»».

Голос неловко молчал, и я его понимала: трудно спорить с Черчиллем.

Позже, познакомившись с девочками по вызову, я задала им тот же вопрос. Почему секс с мужчиной, которого ты подцепила в баре, считается приемлемым, а секс в качестве частного предпринимательства - нет? Что из этого более этично? Мэри ответила, что решилась работать в эскорте, когда задумалась, скольким мужчинам она совершенно безвозмездно позволяла пользоваться собой, позже содрогаясь от отвращения.

Эти слова заставляют задуматься.

Я позволяла уроду Питеру прикасаться к себе, целовать и трахать себя. Теперь меня начинало тошнить от одной только мысли о его члене, руках или языке. Я чувствовала себя грязной.

К тому же оказалось, что я заплатила ему.

Итак, отправляясь в аэропорт в Логан, чтобы лететь в Англию, я снова взяла «Феникс». Сидя в студенческом общежитии, - это было единственное жилье, которое я могла себе позволить, - я открыла раздел «Полуночники» и, просмотрев объявления, обвела одно из них кружочком.

Персик разговаривала со мной в довольно живой манере.

– Вы можете отказаться от любого вызова, если вам не понравится, как мужчина разговаривал с вами, или у вас возникли опасения на его счет, - сразу сказала она.
– Вы можете отказаться от того, что не хотите делать, и я вас в этом поддержу.

Единственное, что вам категорически запрещается делать, - это переманивать клиентов.

– Как переманивать клиентов?
– мой вопрос прозвучал растерянно.

– Оставлять им свой номер телефона, договариваться о встречах, минуя службу. Мужчины все время пытаются это сделать. Мои постоянные клиенты ведут себя прилично, но с новой девушкой кто-нибудь обязательно постарается проделать этот трюк.

Мне бы в голову не пришло переманивать клиентов. Весь смысл работы в агентстве, по моему представлению, заключался в том, чтобы постоянно находиться под его защитой. Хорошо, признаю, тогда я была еще наивна.

Персик прочитала мне короткую, заранее заготовленную и явно хорошо отрепетированную речь. Я пыталась вникнуть во все, что она скажет.