Чтение онлайн

В этих обстоятельствах становилась понятна его просьба прислать самую опытную женщину, которая больше всех остальных могла проявить свое сочувствие и понимание. Это было трогательно и очень мило.

Мне пришлось изрядно поработать. Мы экспериментировали с различными позициями и ритмами, и постепенно Гленн понял, чтоб больше всего ему нравится классический минет. Я достаточно хорошо могу его делать даже с презервативом и, к сожалению, имею некоторый опыт в длительном оральном сексе. Гленн держался целую вечность. Я то и дело бросала подозрительные взгляды на электронные часы в спальне, когда у меня появлялась возможность поднять голову, и испытывала ни с чем не сравнимое изумление. И очень большую усталость.

Когда мы приблизились к сорок восьмой минуте, и я решила через две минуты отказаться от своей затеи и попытаться добиться успеха одними руками, он наконец кончил. Учитывая то, как он был мил со мной после секса, как обнимал и развлекал разговорами и потом добавил двадцать долларов сверх запрошенной суммы, я была готова забыть о том, какого труда мне стоило его удовлетворить.

В следующую пятницу он снова позвонил и попросил меня приехать. Я обрадовалась появлению нового постоянного клиента в начале осеннего семестра. Я надеялась, что на этот раз у нас все получится гораздо быстрее.

В прошлый раз все было для него впервой. Кто знает, какую роль сыграла нервозность в его неспособности эякулировать? Я надеялась, что теперь у нас все пройдет быстрее и легче.

Увы. Мне пришлось перейти на массаж руками просто из-за того, что я очень устала физически. Удивительно, Гленн был одним из самых приятных и одновременно самых сложных клиентов, с которыми мне приходилось работать.

Мыс Персиком договорились, что в интересах дела мне стоит встречаться с Гленном не чаще чем через неделю.

Осень этого года была какой-то тусклой для агентства. Я все больше внимания и сил уделяла свой профессиональной жизни, работая с материалом, необходимым для моих текущих лекций и тех, которые у меня могут быть. Все выходные слились у меня в одно целое.

Некоторые клиенты из тех времен, однако, сохранились у меня в памяти. Я помню одного жителя Наханта, который хотел заниматься сексом на тренажерах и смотреть на себя в зеркало в процессе. Были студенты с Коммонуэлс-авеню, которые хотели узнать, что такое любовь втроем. Они были неприятно удивлены тем, что должны платить по двойному тарифу.

– Каждый клиент оплачивает свой час, - заявила Персик голосом, не терпящим препирательств.

Ее правило было достаточно логичным: с двумя клиентами работать приходилось больше, чем с одним.

Мне также довелось испытать несколько неприятных моментов. Один клиент на Северном побережье мог заниматься сексом только на том диване, где умерла его жена. К счастью, он сказал об этом только после того, как мы закончили, но тем не менее это не меняло самого факта. В разговоре с другим клиентом я узнала, что он поддерживал близкие отношения с моим бывшим научным руководителем. Несмотря на то, что он не меньше меня хотел сохранить нашу встречу в тайне, мне было неспокойно.

По правде говоря, я чувствовала, что где-то внутри меня тикают часы, отсчитывая оставшееся в моем распоряжении время. Я уже не так часто засиживалась допоздна, и полуночные развлечения не доставляли мне такого удовольствия, как раньше. По утрам я вставала заранее, чтобы приготовить себе эспрессо, вместо кокаиновой «дорожки», а по вечерам, когда не нужно было ехать к клиентам, я засыпала, не дожидаясь одиннадцатичасовых новостей.

Это ощущение не было продиктовано разумом и держалось исключительно на эмоциях. Я чувствовала, как работа со всей ее непредсказуемостью и нервным напряжением медленно наваливается мне на плечи, повисая на них как старое изношенное пальто, отслужившее свой век и ждущее отправки в дальний шкаф.

Персик пригласила меня к себе на карнавал, посвященный Дню всех святых. Я давно у нее не была, поскольку, набравшись мужества, призналась себе в том, что больше не могу бодрствовать и пить до пяти утра и проявлять признаки умственной и физической активности на следующий день. Это понимание далось мне нелегко и стоило нескольких тяжелых вечеров и дней. Главное - я это осознала. К тому времени я успела забыть, на что похожи всенощные бдения у Персика.

Ее огромная квартира, реализованная мечта архитектора, была наполнена смеющимися, разговаривающими и пьющими людьми. Я пришла в костюме Мортиции Адамс. Сначала я хотела стать Женщиной-Кошкой, но мои лишние полтора килограмма помешали мне воплотить эту идею, и пришлось удовольствоваться Мортицией.

Около трети гостей были мне знакомы. Я бродила по квартире, разговаривала с людьми, пила и ела. В результате я оказалась на крыше, окруженной мерцающими огоньками, с человеком, который на мраморном столе разделял белый кокаиновый порошок на «дорожки».

Внезапно все происходящее показалось мне очень старым. Ни плохим, ни грустным, а просто старым. Может быть, это я состарилась?

Сидя на этом столе, я знала, что не хочу бодрствовать до восхода солнца, приводить с собой домой какого-нибудь мужчину, чтобы утром вынужденно ходить на цыпочках, давая ему возможность поспать до полудня. Я не хотела мучиться от головной боли поутру, пить «экседрин» и убеждать себя в том, что недомогание является необходимым атрибутом хорошо проведенного времени.

Хорошим времяпрепровождением мне казалась порция диетического орехового мороженного, мой любимый диван, компания кота и телевизор, показывающий что-нибудь из произведений по мотивам Агаты Кристи или Колина Декстера.

Персик не заметила, как я ушла. Даже если она видела, что я покидаю ее дом раньше обычного, у нее не было никаких оснований считать мой уход началом конца наших отношений.

Я сама тогда об этом еще не знала.

Я уже была близка к решению закончить свою карьеру девочки по вызову, когда это случилось. Сначала все выглядело как обычно, но постепенно события переросли в настоящую катастрофу. Все началось с простого вызова.

В тот вечер было холодно, это я хорошо помню. Когда я вспоминала о нем, а я делала это часто после того, как все закончилось, то меня сразу же охватывало ощущение холодного пронизывающего ветра.

Еще я помню снег, который летал и лежал повсюду, делая процесс вождения и паркования машины источником постоянного раздражения. Было очень холодно.

Поэтому я не особенно обрадовалась, когда Персик позвонила мне с известием, что у меня есть клиент в Кембридже.

В самом Кембридже невозможно спокойно припарковаться независимо от времени суток, тем более вечером. Это явление относится к разряду загадок этого города, которые не поддаются моему пониманию. Каждую зиму здесь идет снег, но каждый год он застигает всех врасплох. Все водители начинают вести себя на дороге так, будто они впервые видят снег и понятия не имеют, что это такое. С парковкой дело обстоит еще хуже. После каждого более или менее обильного снегопада владельцы машин счищали снег с крыш своих автомобилей и проникались уверенностью, что потраченные на это усилия дают им право на свой участок для парковки на улице. Они приносили из дома маленькие кухонные стулья, сделанные из алюминия и пластмассы, и ставили их на то место, которое зарезервировали для себя.