Чтение онлайн

– А что с нами решать?! Мы будем отличными летучими артистами! – вдруг выдала я.

– Да? Точно? Будете? – улыбаясь, смотрела на меня зелёная фея.

– Ну конечно! - закивала я изо всех сил головой так, что резинка на конце косички заехала мне по макушке.

– Понимаешь, деточка! – начала объяснять Зелёная фея, - мы опасаемся, что другие наши артисты будут переживать, из-за неравных условий! Скажут, вот, - «как же так?! у них крылья были, а у нас не было! Не честно!»

– Да что уж там, - продолжила красная, - откровенно говоря, мы вообще считаем, что крылья у детей это явное проявление плохого воспитания и распущенности… - тётенька метнула взгляд на папу. Папа был нем, как рыба, и невозмутим, как фонарный столб.

– Ага!
– Подумала я. – Ну точно! Это всё Красная тётя-стол придумала! Про то, что наши крылья нельзя.

– И с одной стороны, вы наши ученики всё-таки, - продолжила Зелёная фея, - и имеете полное право принимать участие в итоговом выступлении...

– А с другой стороны, - резко перебила её тётя-красный стол, и при этом из её глаз в сторону Зелёной феи, как мне показалось, вылетали небольшие молнии. Правда, судя по улыбке феи – не долетали. – А с другой стороны - своим поведением вы оказываете тлетворное влияние на других, кхм-кхм, так сказать, нормальных учеников.

– Тля-то тут при чём?! – растерялась очень искренне я.

– Какая тля?! – прервала метание молний Красный стол и оторопело уставилась на меня. Молнии, те, что уже вылетели в заданном направлении, остановились вдруг на полпути, повисели задумчиво на одном месте, и с треском осыпались на стол. И всё от одного моего вопроса из двух слов.

– ТлЯтворный это ведь - когда тлю натворили? – глядя очень серьёзными и честными глазами на страшную тётю Красный стол заявила я. – А мы её не творили. Вернее – я не творила. Я её вообще-то сама не люблю, – призналась я для убедительности. И правда – чего её любить?! Мелкая, зелёная, противная, прилипучая, жуть!

Вдруг папа начал давиться, а потом заржал как конь. Нет, ну конечно, не как конь. По правде говоря, кони ржут вообще не так, как все про них говорят. И папа тоже заржал не так. Но, когда ржут вот так, как папа, про них, почему-то говорят «заржал, как папа». Ой! Нет, «заржал, как конь», я хотела сказать! Уже не знаю, почему так говорят… Про коней-то. Тьфу. То есть, про тех, кто заржал.

Зелёная фея просто без всякого стеснения захохотала, откинувшись на спинку стула. И, что самое удивительное, Красная тётя, сначала схватила свои щеки руками, будто бы пытаясь их собрать и не дать им надуться, как шарики, потом в панике обхватила руками рот, а потом всё-таки тоже захохотала.

Я сначала очень растерялась, хотела даже обидеться. Надо же что-то делать, когда вокруг все хохочут, а ты не понимаешь, почему!

И тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Вот так, - «трэк!», и я возьми да брякни как-то уж совсем не невпопад:

– Я вот в мультике видела каком-то, как два ангела поднимали такую ленточку и показывали название мультика. Красиво! – и покраснела. Все перестали хохотать, еще, когда я начала говорить, и с любопытством уставились на меня. Я, если честно, опасалась, что они сейчас опять начнут хохотать. А они не начали почему-то. И тут я разволновалась, что я зря, наверное, сейчас не смешно сказала. Наверно – всё испортила опять!

– Вот, - думаю, - теперь точно скажут, что распущенность и плохое воспитание и вообще…

– К чему это ты? – всё ещё покатываясь, поинтересовался папа весело. Опять он шуточки шутит и веселится!

– А мысль интересная! – вдруг заявила Зелёная фея.

Уж она-то меня сразу поняла! Ещё даже и получше, чем я себя поняла. Так-то!

Потому что, если честно, я-то себя поняла не сразу. А сначала ляпнула, а потом поняла. Так бывает, честное слово!

– Какая мысль?! – по-честному не поняла Красная тётенька.

Ну, а где же им, столам, понимать такие тонкости! Даже таким вот замечательно красным и блестящим.

И тут я опять влезла:

– Ну, говорю, - может нам такими быть? Ангелами?
– и посмотрела настороженно на тётенек. – Названия объявлять, летать. Красиво будет! И никому не обидно.

– Ангелы?! У ангелов крылья перьевые! – удивлённо и растерянно сообщила красная тётенька. Она уже не возмущалась. Видимо мы её совсем окончательно запутали.

А я сразу себе представила, как у ангелов такие крылья – подушки без наволочек. И из них повсюду торчат тоненькие, пробившиеся сквозь ткань острые кончики перьев. А в некоторых местах сами перья, почти целиком. Так почему-то мне представлялись «перьевые» крылья.

 - Значит – феями! – ответила я согласно, отогнав от себя мысли о крыльях-подушках. Я и правда была согласна и на фей и на ангелов.

– Мысль, вообще-то интересная…. – повторилась Зелёная фея.

И тут у красной тётеньки вдруг зазвонил телефон. Она придвинула его к себе, посмотрела, быстро схватила в руку, прижала к уху, ответила в него «Да-да! Извините! Буквально секундочку и я Вам перезвоню!». Затем, она посмотрела на нас так, будто бы нас тут и не было вовсе, и повторила как робот слова Зелёной феи «Да-да! Мысль вообще-то интересная!».

И добавила:

– Дальше разберётесь, надеюсь, без меня? – посмотрев на Зелёную фею так, что было понятно, ответа «нет» она ну никак не ожидает.

Я совсем уже раздухарилась и мне даже захотелось было ляпнуть ещё что-то вроде «Да решим, конечно!», но тут-то мне хватило, вдруг, ума сдержаться, и я промолчала. А Зелёная фея сказала:

– Да решим, конечно! До свидания, Евгения Сергеевна!

– Всего доброго, Евгения Сергеевна! – поддержал её папа.

– До свидания, Евгения Сергеевна! – очень по-взрослому сказала я. А я и правда чувствовала себя в тот момент какой-то взрослой.

Евгения Сергеевна улыбнулась всем улыбкой, выражающей благодарность за понимание того, что ей очень не терпится поскорее отсюда убраться, отделилась от стола и поспешно вышла. А стол стал обычным столом. Милым, блестящим и красным.

И тут мы втроём, совершенно не сговариваясь, очень радостно и легко вздохнули. И посмотрели друг на друга весело и заговорщически.

– Пап, а пап! – спросила я вечером задумчиво. – А как думаешь, почему так всё получилось?

– Что получилось? Где получилось?! – папа стал крутиться вокруг себя, поднимая ноги одну за другой и делая вид, будто что-то ищет под своими тапочками. Я захохотала.

– Ну вот – то, что меня обратно берут. – Из-за газеты, из-за того, что мы вовремя поняли, из-за меня, или просто – из-за Софки?

Софка это та самая вторая, как её назвали, - окрылившаяся девочка. Софья Ковальчук.

– Думаю, - из-за всего и сразу. – Ответил папа и очень серьёзно на меня посмотрел.

 - Собирайся на репетицию да поскорей! – радостно пропела мама, после телефонного разговора, - У вас – дополнительная! У тебя и Софии! Будет у вас отдельный летучий номер.