Чтение онлайн

— И после экзаменов сходим, — кивает она. — Ну, пожалуйста, пойдем! Мне хочется тебя угостить, что в этом плохого-то?

Ненадолго задумываюсь и все же решаюсь:

— Пойдем!

Пока ждем свой кофе, я срываю бирку с нового свитера, чтобы уж точно не передумать, и, сняв куртку, надеваю его поверх своей тонкой кофты. Так сильно мне понравился этот свитер, что хочется его поскорее надеть. Тем более, на улице ветер страшный, а в нем мне уж точно не будет холодно, пока буду идти до метро.

Пьем с Алёной кофе и болтаем на отвлеченные темы. Она мне рассказывает о вечеринках в общаге, на которые ей удавалось попасть, и отмечает, что это довольно сложно, ведь охрана на входе очень строгая и выгоняет всех посетителей уже в восемь вечера. Потому она залезала в одну из комнат на втором этаже через окно по пожарной лестнице. Вроде как все так делают, кто хочет потусить в общаге всю ночь.

Я с улыбкой слушаю ее, киваю и думаю: как, блин, круто! У людей там своя жизнь, веселье. И у меня могло быть так же, если бы мама не запретила мне поселиться в общежитии. Эх, мечты, мечты…

— Ну, все, Алён, мне уже пора, — произношу я, взглянув на время. — Пойдешь со мной или пока здесь еще будешь?

— Да я хотела в гипер зайти за продуктами, так что, если ты не против, не буду тебя провожать.

— Конечно, без проблем, — улыбаюсь ей. — Ну что, тогда до завтра?

— До завтра, — отвечает Алёна и обнимает меня на прощание.

По дороге домой прокручиваю в голове рассказы Алёны, и становится немного грустно. Я вроде бы уже достаточно взрослая, а до сих пор делаю только то, что хочет мама. Когда-нибудь это закончится, или она перестанет меня допекать, только когда замуж выйду? Хотя, мне кажется, что она и тогда не успокоится, будет строить не только меня, но и моего мужа, который уж точно не станет этого терпеть и быстренько сбежит. Столько ведь историй о том, что люди разводятся из-за вмешательства матерей. Раньше мне это казалось какой-то ерундой, ведь если люди любят друг друга, то ничто не сможет их разлучить. Но, зная свою маму, начинаю верить в реальность этих историй.

Мне даже становится жаль своего будущего мужа, хотя пока и понятия не имею, кто им может стать. Отношений у меня еще никогда не было, разве что один раз, в одиннадцатом классе. Ваня из параллели позвал меня на свидание после последнего звонка, ну и закрутилось. Аж на целых две недели! Правда, отношениями это сложно было назвать. Мы тогда постоянно гуляли в компании его друзей и почти не общались наедине. Только обнимались и пару раз поцеловались. А потом начались экзамены, поступление… Ну и, собственно, на этом все.

Мне становится еще грустнее. Плохие мысли тянутся друг за другом и превращаются в снежный ком, который увеличивается с геометрической прогрессией. Ведь и личной жизни у меня не было преимущественно из-за мамы. Даже когда встречалась те две недели с Ваней, жутко боялась, что она об этом узнает. Даже не знаю почему. Вроде бы никогда и не говорила мне чего-то вроде «никогда не встречайся с парнями». Но отчего-то я была полностью уверена, что она не поймет и в лучшем случае закатит очередной концерт по заявкам.

Затем я поступила в универ, и не стало времени даже думать об отношениях с кем-то. А все почему? Потому что мама не отпустила меня в общежитие, желая и дальше вести контроль над каждым моим шагом.

А потом я заметила Тимура, и мой мир перевернулся. Казалось, что если не он, то больше никто. Но и перейти к активным действиям я не могла — страшно ведь проявлять интерес первой. И, оказалось, что не зря бездействовала. Ведь, судя по тому, как он сейчас издевается надо мной, я его абсолютно не интересую как девушка.

Ну и возвращаемся к тому, что если бы я жила в общежитии и стала встречаться с кем-то, то сейчас не страдала бы от козней Власова — рядом был бы тот, кто обязательно защитил меня. Но что гадать? Зачем думать о том, что могло бы быть, если бы… Все равно уже ничего не изменить.

Без сил возвращаюсь домой. Хочется только спать и больше ничего. Хорошо хоть на завтра делать ничего не нужно, и я смогу пораньше лечь спать.

— Приехала? — мама выходит из кухни мне навстречу, обтирая руки кухонным полотенцем.

— Приехала, — сдавленно улыбаюсь и устало плюхаюсь в кресло прямо в верхней одежде.

— Натя! — верещит брат и несется ко мне со вскинутыми кверху руками, но вместо объятий начинает катать по мне свою трехколесную машинку, а потом и вовсе убегает обратно в комнату смотреть мультики.

А почему у него машинка трехколесная? Да потому что одно колесо брат зверски отгрыз на прошлой неделе!

— Ну что, на вторую пару хоть успела? — интересуется мама.

— Да, вовремя приехала, даже десять минут было в запасе, — отвечаю ей.

— Но чтоб такого больше не повторялось, поняла? Нечего занятия прогуливать! — поучает она меня, будто я специально проспала. — А ты чего в вещах-то сидишь до сих пор? Снег вон с сапог не отбила, все на ковер течет!

— Да раздеваюсь я, раздеваюсь, — вздыхаю я и с трудом встаю на гудящие от усталости ноги.

Расстегиваю куртку, и вдруг мама как заголосит:

— А это что такое?!

Непонимающе смотрю на нее, не понимая, что вызвало у нее такие эмоции.

— Ты о чем, мам?

— Что за кофта на тебе?!

— А-а, это, — протягиваю я, опустив взгляд на новый свитер, о котором успела позабыть. — В магазин сегодня с одногруппницей забегали ненадолго. Вот, купила по распродаже.

— Ну-ка, снимай куртку, — подозрительно прищурившись, требует мама.

— Сейчас, дай разуться-то, — бормочу себе под нос, снимая обувь, а затем уже и верхнюю одежду.

— Ну уродство же! — заключает мама, когда видит свитер целиком. — Мешок бесформенный, да еще и непойми какого цвета! Как будто эту кофту уже триста раз постирали!

— Мам, это сейчас самый модный цвет и фасон, — убеждаю ее.

— А должно быть не модно, а красиво! — фыркает мама.

— Ну так красиво же. Разве нет?

— Нет! Говорю же: у-род-ство! Как бомжиха с вокзала! А я говорила, что вкуса у тебя нет совершенно! И в очередной раз убедилась в этом. Вот я тебе же нормальную водолазку купила…

— Ой, ладно, давай не будем больше, — отмахиваюсь я. — Мне же носить, а не тебе. А мне нравится.

— Ну и сколько ты денег за ЭТО отвалила? — уперев руку в бок, спрашивает мама.