Чтение онлайн

– Я стала слабой за последнее время, хочу позаниматься, а ты был бы мне примером. Я не успею за тобой, но это и не нужно. Главное, собраться. Понимаешь?

– Хорошо, - кивнул он. – Но скулить не позволю. И после этого плотно-плотно завтракать.

Она совершенно серьёзно кивнула, почти по локоть засунув руки в свою прямую длинную куртку.

– Ты уверена, что не свалишься в обморок, как ещё недавно это с тобой случалось? – скептически спросил он.

– Я буду стараться, честно-честно, - попробовала пошутить она.

– Ладно, пошли, ты мне покажешь, что будешь есть на ужин.

***

Марина была раздражена до крайности. Мало того, что она попала под ливень, пока бежала к своей машине, и ехала всю дорогу с включённой печкой, но согреться так и не получилось, так ещё и возле дома на подъездной дорожке образовалась целая пробка из желающих поставить машину. А какой-то урод на ослепительно-белом Мерседесе, седане, встал почти поперёк и не желал никуда посторониться, невозмутимо продолжая коптить трёхлитровым двигателем и светить фарами.

Марина, не выдержав, поставила на ручник свою Тойоту и выскочила из машины, оставив распахнутой дверцу. На ней болталось промокшее пальто, волосы торчали в разные стороны, потому что вились, когда намокали, а под глазами залегла тушь, заставляя молодую женщину походить на средневековую ведьму.

Раздражённо постучав в стекло со стороны водителя, она положила правую руку на крышу Мерседеса, рассчитывая, что урод откроет окно, и уж тогда он услышит всё, что она о нём думает. Мощная машина мерно и послушно урчала, и от капота шёл лёгкий парок. Температура опустилась до двух-трёх градусов тепла. Дождя здесь ещё не было, но перекатывающиеся прямо над крышами десятиэтажек тучи были страшного сине-сиреневого цвета.

Вопреки ожиданиям, урод не опустил изящно стекло, а с тихим глухим клацаньем замка открыл дверцу и медленно вылез из машины. Марина невольно отступила на шаг назад, с неудовольствием задрав голову. Перед ней стоял высокий красивый молодой мужчина с короткой стрижкой, но воспалёнными светлыми глазами.

Он молча смотрел на неё, обводя взглядом растрепавшуюся шёлковую блузку цвета спелой ржи и такую же, сильно помятую, юбку, мокрое пальто и тушь под глазами.

– Вы в курсе, что перегородили подъезд? Я не могу поставить машину, - ядовито начала она, размахивая руками.

Тёмные глаза Марины горели яростью и темпераментом.

– Успокойтесь, девушка, вы впервые за рулём? – усмехнулся он.

– Что? – разозлилась окончательно Марина. – Да это ты не умеешь парковаться, встал на полдороги и стоишь! Ты не видишь что ли?

– Вы могли бы спокойно проехать, если бы умели, - съязвил он. – Хотите, я за вас поставлю вашу машину.

Она побагровела и, долго не думая, побежала на тонких каблучках к распахнутой дверце Тойоты. Вытащив ключи из замка зажигания, она вернулась к его высокой худой фигуре, небрежно опёршейся о Мерседес, и сунула ему их в руку.

– Давай, а я посмотрю, - выплюнула она и опёрлась бёдрами о его машину так же небрежно, как и он.

Мужчина повернулся к ней всем телом и оглядел Марину более внимательным взглядом.

– Как вас зовут?

– А что?

– Меня Виктор, а вас?

– Марина, - бросила она, тяжело дыша от переизбытка адреналина в крови.

Какое то время он пристально смотрел на неё, потом пошёл к Тойоте, сел за руль и аккуратно припарковал маленькую машинку на дальнее место в углу подъездного кармана, протиснувшись мимо своего Мерседеса.

Вернувшись, он вернул ей ключи, насмешливо глядя сверху вниз.

– Вот и всё, Марина, не надо бояться таких машин, как моя, - сказал он, улыбаясь.

– Отличная машина, - устало сказала она и, вернувшись, забрала сумочку из своей Тойоты. Потом, пройдя мимо него, поднялась в подъезд по ступенькам, не глядя. Молодой мужчина наблюдал за ней и улыбался.

***

Весь вечер Марина злилась. Её раздражала медлительность старшего сына, неугомонность младшего, невозмутимость мужа и вообще все домашние ежевечерние дела. Хотелось поскорее уложить детей спать и отдохнуть самой, а на часах было только около семи.

Влад вообще казался тенью. Почти не разговаривал, перекидывался только какими-то фразами с Даней, и всё. Марина несколько раз начинала разговор о его работе, о дате отъезда, но он ничего определённого не говорил, и это казалось странным. Обычно он знал, когда вернётся из отпуска уже в тот день, как оказывался дома. Сейчас что-то бубнил про то, что не знает точно, не звонил, и прочее.

Марина очень удивилась, когда он пришёл в половине седьмого, хотя Даня сказал, что они приехали час назад, и папа просто пошёл ставить машину.

Она сидела на кухне, пила чай и вдруг подумала, что её муж в последнее время где-то пропадает. Самое интересное, что она заметила это только сейчас, а сколько это происходит? Сколько времени прошло, прежде чем она призналась себе в этом? И почему?

Успокоив Илью и уложив его спать, Влад отправил в душ Даню, а сам пришёл, чтобы налить себе чаю. Он не ужинал, что тоже было странным.

– Ты долго ставил машину, - начала Марина, чувствуя себя глупышкой, пытающейся докопаться до правды, которую всё равно никто не скажет. – Почему?

– Встретил знакомого, разговорились. А ты попала под дождь?

Она изучающе окинула взглядом Влада и пришла к выводу, что он не лжёт. Или лжёт первоклассно, небрежно отхлёбывая горячий чай.

– Да, не успела в машину сесть. Почему не ешь?

– Перекусил, когда Даню забирал, - бросил Влад и вышел в гостиную, чтобы устроившись на диване, посмотреть телевизор.

«Допустим», - подумала Марина и прикрыла глаза, возвращаясь к сегодняшним мыслям.

Её не интересует муж, но ревность налицо. Что это – синдром собаки на сене? Но у него же двое детей, он не мог…

Да в том то и дело, что мог, потому что она могла тоже. Нужна была только подходящая женщина и момент.

Что он в последнее время говорил? Соседку упоминал, эту заторможенную. Вспомнив, как это чучело стояло в магазине и не могло купить себе еды, потому что пришло без денег, ибо забыло их дома… Нет, она была не женщиной, а её подобием, существом среднего рода.

Значит, у неё просто паранойя, кризис среднего возраста, предменструальны синдром, а может, всё сразу.

Она взяла кружку и уже хотела было идти в гостиную, как остановилась, задумавшись. Ей вспомнилось, что глаза у того высокого мужчины на белом Мерседесе были зелёные. Яркие, весенней зелени, и в глубине их была какая-то боль. Слишком хорошо спрятанная.