Чтение онлайн

– Не надо, - попробовала сказать она, но это получилось так, будто она набила себе рот ватой.

Зажмурившись, молодая женщина пыталась сохранить достоинство, не упав в обморок, и удавалось ей это с трудом.

Справившись с заедавшим замком, Влад завёл Катю в душную прихожую. Спёртый воздух говорил сам за себя – здесь как будто никто не жил.

Бросив искоса взгляд на бледнеющий профиль соседки, Влад понял, что догадался совершенно случайно – по какой-то причине Катя не жила. Она как будто перестала существовать здесь, и только собака продолжала удерживать её в этой части реальности.

Комната была почти пустой. Огромное пространство до самого окна поглощала темнота. В свете, который запустили они из подъезда, Влад посадил Катю на широкий диван.

Здесь пахло одиночеством и нездоровьем – запах грязных простыней смешивался с тем самым запахом лекарства.

Оглядевшись, Влад уверенно включил свет и заметил, как вздрогнула Катя, но не подняла головы, утопив её в ссутулившиеся плечи.

В комнате из мебели не было ничего, кроме дивана да письменного стола у окна. На нём, покрытые толстым слоем пыли, лежали большие тетради.

Рядом на тусклом деревянном полу, сильно поцарапанном оттого, что отсюда вероятно вытаскивали мебель, не заботясь о состоянии квартиры, стоял ряд кружек и стаканов с водой. У неё не было ни сил, ни желания их отнести на кухню и помыть. Даже в самые светлые моменты она бессильно лежала на диване, провалившись в сладкое забытьё времени, тянущегося вокруг неё, как патока.

Влад замечал всё. Груду грязной одежды за спинкой дивана, расхристанное постельное бельё неопределённого цвета, зажатую в угол подушку и пустоту. Холодом веяло от всего этого, и на миг возникла мысль уйти и ни о чём не спрашивать, ничего не говорить – не вмешиваться. Но точно также он знал, что изменил свой путь, помогая однажды этой женщине просто отпереть дверь.

Морти улеглась в ногах хозяйки, обутых в старые тёмно-серые кроссовки с когда-то белой подошвой.

– У вас есть что-нибудь поесть? – спросил Влад, присаживаясь на корточки перед Катей.

Она подняла голову, долгим тяжёлым взглядом затронув самые далёкие уголки души. Она смотрела как человек, долго не веривший в людей – с недоверием, страхом и удивлением.

– Я не знаю, - безнадёжно ответила она и наклонилась, чтобы вновь погладить Морти и произнесла, обращаясь к собаке: - Не бросай меня, Морти. Ты же знаешь, я не смогу без тебя.

Владу показалось, что она улыбнулась, и это была страшная улыбка. В ней он не увидел ничего человеческого.

– Я не могу вас оставить в таком состоянии, по всему видно, что вы голодны, - спокойно, и в то же время твёрдо сказал Влад.

Он прошёл на кухню, и там всё озарил светом яркой лампочки в люстре в виде лотоса.

Шкафы, мойка и плита со столом были на месте, просторная кухня оказалась не более жилая, чем комната, и по-операционному стерильна. Пришли на ум мысли, что его соседка вовсе не человек. Было впечатление, что здесь не ели очень давно. Правда, потом он заметил консервный нож на столе, застеленном бежевой клеенчатой скатертью, работающий холодильник, и расслабился. Но внутри сиротливо стоял только собачий корм да лежал кусочек заветренного сыра.

Влад вернулся в комнату, застав хозяйку всё в той же ссутулившейся позе на диване, и решительно произнёс: - У вас ничего нет, Катя. А у меня полный холодильник. Пойдёмте к нам, я приглашаю вас на чай.

Она не ответила и не подняла головы, но он всё же заметил испуганное движение глаз в его сторону.

– Я не принимаю отказ, - покачал головой Влад и, подойдя, легко поднял женщину за плечи.

В зрачках молодой женщины метнулся настоящий ужас.

– Да и Морти мои парни обрадуются, Даня второй год ноет, что хочет собаку.

Мужчина, не обращая внимания на ступор Кати, повёл её в прихожую, и через секунду они вышли в подъезд, на широкую лестничную клетку. Морти спокойно следовала за ними, уткнувшись носом в безвольную ладонь хозяйки.

– Я не могу, - покачала головой женщина, но Влад быстро пересёк расстояние до собственной двери, и только тут понял, что без остановки говорит.

– В этом нет ничего особенного, да и дети у меня одни. А я не могу так тоже. И вас бросить голодную не могу. Поймите, это услуга за услугу. Я нашёл вашу собаку, а вы посидите у меня полчаса. У нас дурдом, но дети есть дети.

Катя совсем было запротестовала у распахнутой двери, как будто очнувшись, но Влад уже загородил своей широкой грудью выход и мягко вытеснил её из подъезда.

Внутри не было никакого бедлама. Даниил был отличным нянем для младшего брата, дисциплина была на первом месте, что Влад всегда ценил, хотя и не перегибал палку по отношению к собственным детям.

Старший сын вышел из гостиной, серьёзно посмотрел на отца и, не показывая удивления, что в прихожей стоит насмерть перепуганная чужая женщина, сказал: - Он спит, па, уже в кровати. Бутылку с кашей всю съел.

– Отлично, - улыбнулся Влад. – Молодец, Дань. Ты ел?

– Да, - спокойно ответил мальчик и снова ушёл в гостиную, где при выключенном свете тихо бормотал телевизор.

Влад опустил руку на талию соседки и направил её в кухню, замечая, что ноги у неё почти не сгибаются, а дыхание участилось и стало поверхностным.

Усадив Катю прямо в куртке за стол, Влад улыбнулся умным глазам собаки, растянувшейся у ног хозяйки, неловко поджатых под стул с высокой тёмной спинкой.

Быстро налив чай в большую кружку, Влад сделал бутерброд с маслом и абрикосовым джемом. Катя продолжала сидеть неподвижно, но её глаза стали внимательно осматривать кухню и его самого, как будто живя своей жизнью.

– Не надо было, - начала она хрипло, - это нехорошо. Вы не должны.

Последние слова она произнесла даже с каким-то надрывом.

– Я не должен, я просто по-соседски хочу помочь. Вы давно живёте здесь?

Катя долго не отвечала, глядя на глиняную кружку с парящим чаем в ней, и Влад подумал, что она ничего не скажет, но она произнесла: - Не очень. Вы, я знаю, недавно.

– Точно, - кивнул он, вкладывая бутерброд ей в ладонь.

Она взглянула на него, часто заморгав, и медленно откусила крохотный кусочек.

Влад сел за стол, пристально разглядывая измученное бледное лицо соседки и отметил про себя, что черты лица её хоть и не классические, но миловидные. Яркие глаза горели стальной синевой, выделяясь на фоне заострившегося носа и сжатых губ. В ней всё ещё пеклась какая-то боль, он мог это сказать совершенно точно, и один Бог знал, как она выносила её.

– Хотите, я завтра помогу вам с продуктами, схожу в магазин. У вас есть родственники, друзья?

Она молча кивнула, опустив взгляд себе на колени, рука с бутербродом оказалась забыта на столе.