Девушки начинают и выигрывают
Шрифт:
Очень неприятно, что Мелвин появился даже позже меня. К тому же, пока я пребывала в нетерпении, пышногрудая блондинка официантка стреляла накрашенными глазами в сторону парня в баре, которого я пыталась подбить.
Она получила номер его телефона, а я — водку с содовой за пятнадцать баксов.
Мелвин наконец-то соизволил осчастливить меня своим присутствием, опоздав ровно на двадцать семь минут. Он вошел, разговаривая по сотовому. Это невежливо. Я даже не знала, что у Мелвина есть телефонные номера других людей.
Официантка принесла меню, и когда она, клацая каблучками, проплывала мимо нашего столика в облаке духов «Шанель», Мелвин взглядом прожег в ее заднице дырки.
Мы сделали заказ и принялись болтать. Мелвин никогда не был особенно разговорчивым, но у меня уж точно нет проблем в общении с ним. Оказалось, однако, что Мелвин-на-Свидании и Мелвин-Герпес — два абсолютно разных человека. Мелвин-на-Свидании не умолкая говорил о парне, которого считал потрясающим, красивым, веселым и талантливым, — то есть о себе. Он заливался, словно был представителем акционерного общества и предлагал мне купить акции. Нет нужды говорить, что я не стала этого делать.
Я не могла вставить ни слова — необычная ситуация, так как обычно он умеет слушать.
Наконец принесли наш заказ, и я занялась определением количественного соотношения кетчупа и жареной картошки. Остановилась на «два раза макаю, один раз кусаю» под монолог Мелвина на его вторую любимую тему — секс.
Я удивилась, узнав, что Мелвин убедил кого-то переспать с ним. Но, по его словам, это ему удалось (один раз). Вторым сюрпризом стал принесенный Мелвином список (я не шучу) вопросов, касающихся секса, которые он собирался задать мне. Это правда, я веду секс-колонку, но у меня есть и другие интересы. Уж кто-кто, а Мелвин должен бы это знать, поскольку я терплю его с девятого класса. Тщательно пронумерованные вопросы Мелвин аккуратно записал в блокноте, который стащил во время своей изнурительной летней практики в компании «Голдман».
Каков средний размер пенисов, с которыми вам приходилось иметь дело!
С самым серьезным видом я ответила: — Длиной примерно со столешницу.
Ваше отношение к ароматизированным любрикантам? Наручникам?
В каком самом непривычном месте вы этим занимались?
Я извинилась и ушла в туалет, размышляя, в каком самом непривычном месте я могла бы совершить убийство, но, взяв себя в руки, решила заплатить по счету и бежать — в смысле, уйти.
Вернувшись, я нашла Мелвина полным сил для второго раунда. Но когда он завел разговор о том, как привлек к себе всеобщее внимание на бармицве своего брата, поняла, что с меня хватит. Я поднялась, кинула на стол двадцатку, пробормотала, что мне нужно покурить (никогда я так не хотела курить), и выскочила из ресторана.
Дрожа на холоде, я ломаю голову над тем, почему Мелвин так себя ведет. На него это совсем не похоже. Обычно он раздражает своей тупостью, но подобная самонадеянность совершенно для него не свойственна.
Сквозь ресторанное окно я рассматриваю Мелвина, пытаясь определить, в каком именно месте произошел сбой. Зал тускло освещен и полон посетителей и официантов. Среди всего этого в нашей кабинке сидит, обхватив голову руками, псевдо-Мелвин. Он снял очки, и они как-то удрученно лежат рядом. Без очков видно, что глаза у Мелвина очень красивого зеленого цвета. Он медленно встает и замечает меня, разглядывающую его с улицы. Я сердито смотрю на него, отворачиваюсь и затягиваюсь сигаретой. Если он полагает, что может обращаться со мной подобным образом, его еще не такое ждет.
Дверь ресторана распахивается, и Мелвин, не успев надеть пальто, выходит на улицу.
— Что, черт возьми, происходит? — со злостью спрашиваю я его. Швыряю сигарету на тротуар и закуриваю другую.
— Я… я… ну, дело в том… — заикается он.
— Серьезно, Мелвин. Что это было? Потому что я тебя знаю, и это был не ты.
Он изучает свои ноги в черных носках и белых кроссовках. О-о!
— Ответь мне, Мелвин. Что за дурь? Теперь ты онемел? Потому что слишком много говорил там.
— Я просто думал, что ты этого хочешь, — тихо отвечает он. — Мне казалось, что тебе нужен уверенный в себе парень. Умеющий вести себя, как хочет и с кем хочет. Как Максвелл. Или Джош. Они постоянно говорят о девчонках, которых сняли в «Жабе», ну, и все такое.
— У меня есть для тебя новость — Максвелл и Джош не такие. — Мои глаза в третий раз за неделю наполняются слезами. — Мне казалось, что мы с тобой были друзьями, но ты только что повел себя со мной, как с автором секс-колонки — девушки без единой мысли в хорошенькой головке. Ты же знаешь, что я не такая.
— Были друзьями? Что ты имеешь в виду — были друзьями? Хлоя, пожалуйста, позволь мне объяснить… — начинает он и умолкает. Мне кажется, что он тоже старается сдержать слезы.
— Нет, Мелвин, позволь мне объяснить. Отныне наши отношения становятся чисто профессиональными. Ты понял? Газета и больше ничего. Я ухожу. И не… не ходи за мной.
Он выглядит раздавленным. Не просто раздавленным, а раздавленным только что проехавшим по нему грузовиком.
— Хлоя, подожди, пожалуйста, — просит он дрожащим голосом.
— Нет! Зачем мне ждать?
— Позволь мне объяснить, прошу тебя! — молит он, семеня за мной.
— Нет!
— Хлоя! Подожди, я… я…
Я иду со всей скоростью, на какую способна. Я уже много лет не была в такой растерянности. А это значит, что я очень растеряна.
Похоже, большинство мужчин моей жизни не знакомо с искусством свидания. Возможно, в Йеле стоит ввести курс «Первое свидание».
«Йель дейли ньюс»
Секс в большом городе Вязов
Хлоя Каррингтон
Руководство по первому свиданию: все дело в ценных качествах
— У меня огромная одиночка.
— Что?
— Моя комната, — повторил Тревор, — я живу один в огромной комнате.
Много месяцев назад, когда я училась на первом курсе и только-только начала работать в «Йель дейли ньюс», у меня было свидание с чудесным парнем — назовем его Тревором. Тревор тоже работал в газете, и мы уже некоторое время страстно поедали друг друга глазами. В темном, одиноком мире журналистики трудно найти друга. Тревор был другом. Мы заметили друг друга во время одного из собраний, посвященных сдаче номера. Мы почувствовали взаимопонимание. Я была уверена, что это свидание станет началом чего-то прекрасного.
Местом довольно позднего свидания (ну ладно, хорошо, было полшестого вечера) стало кафе «Истанбул». Очень экзотично.
Хозяйка заведения усадила нас за лучший столик. Мы стали VIP-гостями, потому что были знаменитыми журналистами, известными в элитных кругах турецких писателей.
Это ложь. Мы были единственными посетителями.
— Почему ты привел меня сюда? — спросила я Тревора, полагая, что, как уроженец Нью-Хейвена, он знал нечто о средневековых наслаждениях в данном районе.
Он бросил на меня пылкий взгляд через стол.
— Ты сводишь меня с ума… превращаешь в безголовую индейку.
О, Тревор! Какая романтика! Он даже подобрал строку из песни — специально для меня!
Вздох.
За первым свиданием последовало продолжение. Оно было очень похоже на участие в автомобильной выставке. Я, разумеется, играла роль автомобиля. В идеальном мире я бы стояла на вращающемся подиуме со смазанными винтиками, в придающем привлекательности наряде (черном), а ведущий тарахтел бы, рассказывая обо мне всякие чудеса. К сожалению, этот мир не идеален. В нем нет ведущих, и никто не смажет тебя перед первым свиданием.
Как же тогда продемонстрировать все свои лучшие качества, такие как у новой модели «Шеви»?
Ты обращаешься к приему «Показать себя». «Показать себя» — это то, что ты приберегаешь для первой встречи с человеком, который вскоре может стать для тебя очень важным, — а может и не стать. Каждый вырабатывает собственный метод «Показать себя».
У большинства для первого свидания существует наряд «Показать себя». У меня, например, это черные сапоги до колен (сексуально), которые я надеваю с джинсами (непринужденно), черным свитером (космополитично) и сдержанными аксессуарами (шикарно). Наряд Тревора «Показать себя» состоял из рубашки цвета лесной зелени, расстегнутой почти до пупа (по-бандитски), и щегольских коричневых туфель, по блеску дотягивающих до стандартов любого армейского генерала (по-военному). Если хотите знать мое мнение, довольно парадоксальное сочетание.
Нарядом, разумеется, дело не ограничивается. Все заходит гораздо дальше. У каждого человека приготовлен разговор «Показать себя», который состоит из двух основных частей. Во-первых, необходимо направлять беседу в русло собственных интересов. Это сложно, поскольку нужно проделать все таким образом, чтобы твой собеседник подумал, что он тебе небезразличен, и одновременно продемонстрировать свои самые лучшие качества. Следует показать другому человеку, насколько вы забавны. Умны. Пикантны (как турецкая еда). Во-вторых, разговор «Показать себя» включает соответствующие анекдоты. Можно выделить несколько наиболее важных анекдотов из серии «Показать себя».
Вот они:
Анекдот про школу. После окончания колледжа он сменяется анекдотом про колледж. В любом случае, в данной истории рассказывается о том, кем вы были в школе — спортивным гением, звездой школьного театра, художником. Одновременно можно описать, как вы боролись с подростковыми страхами.
Анекдот про алкоголь. С его помощью вы обычно даете понять другому человеку, что с вами ему будет весело. Начинается он экзотически, например; «Однажды, когда я немного перебрала в Гвадалахаре…», и заканчивается тем, как вы встретили в джунглях крестьян и веселились все вместе.
Анекдот про бывшего. Вполне возможно, что это самая важная история из серии «Показать себя». Поэтому рассказывать ее нужно с особой осторожностью. Нельзя, чтобы другой человек принял тебя или твоего бывшего за совсем уж ненормальных (которыми вы оба являетесь). Ты обсуждаешь своего бывшего разумно, чтобы создалось впечатление, будто у вас были хорошие отношения, которые «почему-то» расстроились.
Если эти три истории окажутся успешными, тебе посчастливится упомянуть и название своего любимого компакт-диска. Это альбом, который обычно помогает тебе выиграть. Например, саундтрек к «Храброму сердцу».
До компакт-диска мы с Тревором так и не дошли. Хотя великолепно поужинали, заполнив время захватывающими историями из цикла «Показать себя». А в конце ужина мы выпили кофе по-турецки.
Кофе по-турецки на редкость крепок и так же горек. Подается он, как эспрессо, в крошечных чашечках, но, когда его выпиваешь, на дне остается гуща. Если перевернуть чашечку вверх дном, то по гуще, которая, сползая по стенкам, образует различные фигуры, можно предсказать будущее.
В тот момент, когда я заглянула внутрь своей чашечки, в ней не оказалось ничего, кроме огромной единицы.
Кстати, второго свидания у нас с Тревором не было. Мы оба вели себя очень мило и внимательно слушали друг друга, однако поняли, что нам лучше всего остаться друзьями. В конце концов, в предсказании будущего не следует так уж полагаться на кофе по-турецки.
7
Говорят, что лучшие друзья девушек — бриллианты, и в другой жизни (или лет через десять) это, вполне вероятно, будет относиться и ко мне. Но пока я считаю, что лучшие друзья девушек — крылышки. В смысле, крылышки из «ТК».
«ТК» — это нью-хейвенский спортивный бар, смерть всем спортивным барам. Он отвратительный, запущенный, мужской, с полами, скользкими от пролитого пива и следов грязной обуви. «ТК» также является местом проведения ежемесячных соревнований по покеру, ставшему традиционными для меня и моих друзей мужского пола.
Дик (или папа, как вам удобнее) научил меня играть в покер. Летом после одиннадцатого класса я наконец собралась с духом и сообщила ему, что мне суждено стать литератором, а не инвестиционным банкиром. Что и говорить, он был сражен. Спустя три дня, насыщенных «Джеймсоном» со льдом и решительными возражениями, что привело мою мать в состояние ярости и закончилось походом по магазинам, он смирился с моим решением — и с тем фактом, что ему придется материально поддерживать меня на протяжении большей части — если не всей — моей взрослой жизни. Затем он вызвал меня в гостиную для разговора по душам. По-моему, это был единственный наш разговор по душам.