Чтение онлайн

– Да.

– Какое обследование вы проводили в связи с этим делом?

– Я осматривал тело белой женщины тридцати шести лет, Энн Ледер Уоринг.

– Вы определили причину смерти?

– Смерть была вызвана одиночным ранением в голову.

– Можете ли вы описать суду характер ранения?

– Пуля проделала отверстие диаметром в одну восьмую дюйма, на один дюйм выше левой брови, – в голосе Пелойта помимо его воли появились возбужденные нотки. Пулевых ранений в округе Хардисон встречалось гораздо меньше, чем требовалось для него и его самолюбия. – Следов пороха не обнаружено, – добавил он, быстро обретя прежнюю бесстрастность.

– Как вы считаете, насколько далеко от ружья находилась жертва?

– Пожалуй, футов пять, плюс-минус пара дюймов.

– Удалось ли вам определить траекторию пули?

– Пуля рассекла кожу и мягкие ткани и проникла в череп. Затем она прошла сквозь лобную кость и вышла в нижней правой части черепа, пробив затылочную кость. Поверхностный кожный покров имеет повреждение размером один дюйм с рваными краями. – Сидевшая в нескольких ярдах от него Сэнди закрыла глаза. – Жертва умерла мгновенно.

Риэрдон сделал паузу. Некоторые присяжные вновь обернулись, чтобы посмотреть на реакцию Теда, но его глаза были опущены, в них было невозможно прочесть ничего.

– Доктор Пелойт, согласуется ли это с положением ружья при выстреле на уровне плеча?

– Да.

– Итак, вы делаете заключение, что ружье стреляло не снизу, как это было бы, скажем, в случае, если бы кто-то схватил за руку человека, держащего ружье?

– Да. Пуля была выпущена на уровне плеча.

– Благодарю вас, доктор Пелойт. У меня нет других вопросов.

Фиск подошел к свидетельскому месту.

– Доктор Пелойт, находились ли вы в доме 374 по Сикамор-стрит вечером 22 октября?

– Нет.

– В таком случае вы реально не присутствовали при происходивших там событиях?

– Нет, – уголки губ доктора Пелойта презрительно поползли вниз.

– Можете ли вы, исходя из результатов вашего обследования, утверждать, был ли выстрел произведен случайно или намеренно?

– Нет, – признался доктор Пелойт.

– У меня больше нет вопросов.

Джон Норвуд стоял перед стойкой у себя в спортивном магазине, изумленно таращась на Сэнди.

– Я заеду за ними в четыре, – сказала она.

– Но…

Она повернулась и решительно проскочила сквозь тяжелую стеклянную дверь, прежде чем он успел запротестовать.

Джон смотрел ей вслед, пока она не скрылась, затем наконец обратил взгляд на Джулию и Эйли, которые стояли рядом и явно испытывали такую же неловкость, как он.

– Ну что ж, – пробормотал он. Джулия скрестила руки на груди, а Эйли выжидающе улыбалась ему. – Посмотрим.

– Сэнди сказала, мы можем поработать здесь, – с надеждой предложила Эйли.

– О, она так сказала?

Эйли кивнула.

– Может, ему наша помощь вовсе и не нужна, – возразила Джулия.

Джон нахмурился.

– Конечно, мне нужна ваша помощь. Пойдемте глянем, что у нас есть.

Он привел их на склад.

– Ну вот, давайте начнем с этого.

Он начал показывать им, как складывать коробки со спортивной обувью по размерам и фасонам, наблюдая, как они брались за картонки, легко укладывавшиеся в его огромную ладонь, обеими руками с такими короткими, чистыми полупрозрачными ноготками.

– Я бы могла здесь работать каждый день, – предложила Эйли, проходя мимо него.

– А как же школа?

– Мне здесь больше нравится.

Джон улыбнулся.

– Я думаю, тебе придется некоторое время довольствоваться выходными. Ну скажем, ближайшие лет десять. Мне нужно идти в магазин. А вы, девочки, пока разложите на столе все баскетбольные туфли, хорошо? Справитесь?

Джулия и Эйли кивнули.

Он понаблюдал за ними еще минуту, удерживая стремление выровнять коробки, начинавшие скапливаться у их ног, а потом отправился в торговый зал разбираться с покупателем, пытавшимся вернуть явно поношенную спортивную куртку нежно-голубого цвета. Весь перед был заляпан пятнами от горчицы, но молодой человек громко уверял, что она был куплена в таком виде. Кассир, один из студентов, которых Джон брал на работу на выходные и летние каникулы, беспомощно смотрел на Джона.

До Джулии и Эйли доносились лишь отзвуки последующего спора, они продолжали разглядывать этикетки на каждой коробке и соответственно раскладывать их по штабелям.

– Как ты думаешь, мы всегда будем жить с Сэнди? – спросила Эйли, подавая Джулии коробку, которую нужно было поставить на полку, куда она не могла дотянуться.

– Не знаю.

– Я скучаю по папе.

– А я нет.

– Ни капельки?

– Нет.

– Но если бы была возможность…

– Какая возможность?

– Я не хочу, чтобы его сажали в тюрьму.

Джулия уставилась на нее.

– Я его ненавижу. Хоть бы он не был нашим отцом. Я ни за что не хочу больше видеть его.

Эйли повернулась к сестре спиной, наматывая и наматывая шнурок от кроссовки на указательный палец, так что тот покраснел.

Джон, стоявший в коридоре, наблюдая за ними, разглядывая их, повернулся и медленно удалился.

На этот раз, когда Джулия увидела, что Питер Горрик идет по дорожке к школе в три часа дня – легкая поступь, мешковатые брюки цвета хаки, кроссовки «Рибок», – она не удивилась. Однако она почувствовала, как при его приближении щеки ее запылали, – несмотря на свои усилия и тренировки, она еще не умела контролировать свою кровь, которая приливала к щекам, когда учитель вызывал ее отвечать, когда она слышала, как другие ученики, сидя спиной к ней, шепчут ее имя. Ей следовало бы научиться лучше справляться с этим, ведь она много с чем умела справиться. Она понадеялась, что он ничего не заметит.

– Привет, – с улыбкой сказал он.

– Привет.

– У твоей сестры внеклассные занятия по рисованию, верно?

Джулия кивнула. Он, как и она сама, собирал факты, сведения, и, как и она, не раскрывал их источники.

– Хочешь, сходим куда-нибудь, съедим по гамбургеру?

– Ладно.

Она села в его автомобиль, белый подержанный «вольво», купленный три года назад. Он включил обогреватель, сквозь запыленные вентиляционные отверстия тепло хлынуло на переднее сиденье. Она никогда раньше не ездила на машине одна с мужчиной, только с отцом, хотя она не была полностью уверена, точно ли Питер Горрик мужчина во взрослом значении этого слова – мешковатые брюки, кривая ухмылка. Но все-таки это кое-что. Она сидела выпрямившись и старалась принять безразличный вид, а он в это время искал по радио современную музыку.

– «Плэттер Пусс» подойдет? – спросил он. Это кафе находилось в пяти милях от школы; там было меньше вероятности, что их увидят.

– Идет.

– Дети цепляются к тебе? – спросил он, когда они остановились на красный свет.

– Ерунда.

– Вся штука в том, чтобы не показывать виду, будто тебя это задевает. Если им кажется, что тебя ничем не проймешь, это их просто бесит.

– Я знаю.

Они немного проехали молча.

– На какой улице вы живете в Нью-Йорке? – спросила Джулия.