Дикая ночь
Шрифт:
И тут я понимаю, что это такое. И подтянувшись во весь рост, когти вдруг выступают.
— Садись в грузовик. Запри двери. Если кто-нибудь придет за тобой, скажи Бенке, чтобы убил. Он знает команду.
— Тулак, что происходит?
— Сделай это. Прямо сейчас.
Я чувствую, как она отстраняется от меня, а затем замирает, когда женщина входит в коридор.
— Мама? Какого черта… Тревор сделал это с тобой?
— Эта штука не твоя мать, — рычу я.
Выглядит достаточно человечно. Но я вижу только полмира своими глазами. Мой нос надежнее. Женщина выглядит грустной, хрупкой. Имеются следы травм. Отек на лице, царапины на костяшках пальцев, волосы в беспорядке. Я уверен, что все это игра, потому что, если Балаур не является каким-то сверхъестественным существом, он никак не мог ранить ведьму. Нет, если только она не разрешит это.
Я никогда не был так близко к ним, поэтому не сразу узнал запах. Я видел их танцующими в лесу, когда был ребенком, но это были добрые ведьмы. Они оставили мне еду, не зная точно, кто я такой, но зная, что мне нужна помощь. Эта пахнет злом.
Я вижу, как улыбка пробегает по ее губам, когда она переводит взгляд с меня на Рэй.
— Что у нас здесь, Рая? Ты нашла себе сторожевую собаку?
— Мама… что ты делаешь? Ты меня пугаешь.
— Я же говорил тебе, — произношу я. — Это не твоя мать. Вернись в грузовик. Закрой дверь.
Ведьма качает головой.
— Я так не думаю.
По щелчку ее пальцев я слышу, как за нами захлопывается дверь, как задвигается засов. Для такой штуки, как она, это даже не усилие. Ее магия может быть использована как во благо других, так и во благо себя. Очевидно, что она практикует последнее.
— И ты ошибаешься, — говорит она. — Я ее мать. Она очень особенный ребенок. Действительно особенный.
— Рэй. Беги, — слова звучат как рычание, когда я делаю шаг вперед, поднимая когти. У меня нет шансов против могущественной ведьмы, но все, что мне нужно сделать, это отвлечь внимание. Чтобы занять ее достаточно долго, пока Рэй не уйдет. — Сейчас! — требую я, водя пальцем.
Ведьма улыбается, качая головой.
И мир становится черным.
— Ладно, старина, — вот и все. Постарайся сделать глубокий вдох, если сможешь.
Мир туманен, когда я открываю глаза. Все размыто. Мой мозг чувствует себя так, словно пекарь пытается замесить из него хлеб.
— Рэй, — стону я.
— Боюсь, не здесь. Это просто я. Что случилось? Я никогда не слышал, чтобы волвены теряли сознание. Ни на какое время.
— Там была ведьма, — рычу я, беру Арта за руку и поднимаюсь на ноги. Несмотря на то, как он звучит и как человек выглядит, он, вероятно, самый сильный волвен, которого я когда-либо знал. — Мне нужно найти Рэй.
— Ведьма, говоришь? Ты уверен?
Что-то в его голосе вызывает у меня мурашки по коже, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Что ты знаешь?
— Ничего, — его брови взлетают вверх. И я ему верю. Но… есть что-то, что он мне не говорит. — Ты говоришь, что была ведьма, я уверен, что была.
— У меня нет времени на это. Я должен пойти к Рэй.
— Хороший план. Слушай, вот твои деньги, — он сует сумку мне в руки и усмехается, когда я рычу на него. — Там все, старина. Пересчитай, если хочешь. Ты знаешь, где девушка?
— Догадываюсь.
— Великолепно. Тогда ты иди спасай принцессу, а я пойду за ведьмой. По рукам?
Я поворачиваюсь к нему, рыча.
— Ты знаешь, где ведьма.
— Да. Эм. Ну нет. Я могу знать, как ее найти. Я мог бы объяснить это тебе, но это займет время, которого ни у кого из нас нет, так что тебе просто придется довериться мне в этом.
— Не могу, — рычу я, но шагаю мимо него и рывком распахиваю дверь с такой силой, что она чуть не падает с петель. — Но ты можешь делать все, что захочешь, пока держишься подальше от меня.
Рая
Весь мир не такой.
Ничто больше не имеет смысла.
Моя собственная мать похитила меня, подбросила до дома Дэниела, а потом уехала, не сказав ни слова. Судя по всему, она ведьма. Я имею в виду, может быть, когда я была моложе, я бы подумала, что это юмористическая ирония, но сейчас это просто сумасшествие. Я связана и делю место с отцом и одним из моих лучших друзей, а Тревор ходит по комнате, лаская каждую золотую статую и икону в этой причудливой сверкающей комнате.
— Отпусти ее, — умоляет отец. — Это мой долг, Тревор, а не ее. Она никогда не выйдет замуж за твоего сына.
— Что? — Дэниел смотрит на меня. — О чем он говорит?
Я закатываю глаза.
— По-видимому, в этом все дело. У твоего отца есть сумасшедшая идея, что мы двое будем связаны священными узами брака.
— Это…
— Я знаю.
— Замолчите! — ревет Тревор, когда я чувствую, как под нами гремит земля. — Прекратите пустую болтовню, все вы. Ты выйдешь замуж, мне просто нужно придумать, как вывезти тебя из страны. Частный самолет был бы лучшим вариантом, но для его оформления требуется время. Но мы не можем лететь коммерческим рейсом…
— Папа, ты совсем сошел с ума? Я не женюсь на Рэй, — Даниэль качает головой. Я вижу шок, который я испытала вчера на его лице.
— Да, женишься.
Тревор смотрит на своего сына. Когда его головорезы привели его сюда, он лишил его всего золота. Золотые часы, золотые запонки. Даже его очки в золотой оправе. Кажется, он потерял голову.
Но все эти разговоры о свадьбе заставляют меня думать о Тулаке. Я понятия не имею, что с ним случилось. В одну секунду он собирался напасть на мою маму, а в следующую уже лежал на спине. Дышал, но без сознания. Мама схватила меня, и я оказалась здесь.
О замужестве с Дэниелом не может быть и речи. Я понятия не имею, почему это вообще проблема. Есть только один человек, которому принадлежит мое сердце, и это Тулак.
— Я не выйду за него замуж, — заявляю я. Если бы мои руки не были связаны, я бы сложила их и надулась. — У меня уже есть парень, если хотите знать.
— Правда? Кто? — Дэниел смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и даже в нашей ситуации я не могу сдержать ухмылку.
— Он тебе понравится. Он… нетрадиционный. Но удивительный. У него есть волк…
— Да, да, конечно, — говорит Тревор, качая головой. — Ты сможешь вернуться к нему, как только будет заключен брак. Как только забеременеешь от Дэниела…
— Что? — мы с Даниэлем говорим в унисон.
— Папа, этого не произойдет, — добавляет Дэниел, и я вижу, как на его шее поднимается красный жар. Он не хочет говорить отцу правду, и я сочувствую ему, что до этого может дойти.
Я хочу утешить его, но это может только усугубить ситуацию.
— Да, это единственный выход. Ты должен жениться на принцессе, и она должна забеременеть от тебя до того, как вам обоим исполнится двадцать лет. Так и будет, так что смирись с этим.