Чтение онлайн

Задумчиво водя пальцем по полированной столешнице, Кобылин погрузился в размышления. Неужели он и в самом деле так одичал? Все мысли только о работе. А с другой стороны, с чем сравнивать-то? Раньше, в прошлой жизни, все мысли были только о водке. Постоянно пьяный, не в себе, весь мир сжат до единственной мысли — найти бы бутылку. Алексею вдруг стало немного не по себе. Он понял, что между прошлой жизнью и этой, нынешней, очень много общего. Неужели он теперь зависим от этой кровавой жатвы так же, как раньше был зависим от алкоголя? Тот, кто пристрастился к питию, — алкоголик. Больной алкоголизмом. А тот, кто жить не может без ночной охоты за крупной дичью… Господи боже, подумал Кобылин, я что, получается, серийный маньяк-убийца?

Стало совсем тоскливо. Алексей поддел ногтем отслоившийся кусочек лака. Гриша прав. Пусть он и не говорит напрямую, делает вид, что шутит, но — прав. Именно к этой мысли Борода и подводил своего друга весь последний месяц. Нельзя так зацикливаться на одном. Крыша съедет. Наверняка есть какой-то синдром охотника или что-то в этом духе, когда душа переполняется смертями и каменеет. Ох, надо бы поговорить с Гришей, поговорить серьезно, без шуток и прибауток.

От грустных мыслей спас бармен — принес огромный стакан, даже не стакан, а что-то вроде большого пивного бокала, наполненного странным желтоватым зельем. Бухнул на стойку перед странным клиентом и тут же отошел. Кобылин поднял бокал, отхлебнул. Задумчиво покатал на языке странную смесь. Жуткая гадость. Но что-то в этом есть.

Поражаясь собственной смелости, Алексей решительно сделал большой глоток и, довольный собой, отодвинулся от стойки. Бросил взгляд на экран телевизора, глянул через плечо в зал. Народу прибавилось. И музыка стала громче. Вечер, похоже, только начинался. В зале царила суета — между столиками, занятыми компаниями, сновали официантки в белых фартучках, гости перемещались по залу. Кто-то знакомился, кто-то прощался, в свободном углу пяток подростков, кажется, затеяли танцы. Сверху, со второго этажа, тяжелым облаком опускался гул разговоров — теперь посетителям приходилось говорить громче, перекрикивать друг друга.

Почувствовав движение за спиной, Кобылин резко обернулся. И застыл. На пустой стул рядом с ним ловко втиснулась худая девушка лет двадцати. И тут же улыбнулась соседу, показав ровные белые зубки. Кобылин сглотнул. Хороша, стерва. Черная водолазка подчеркивает худые руки и плоский животик. Поверх накинут черный стеганый жилетик с огромным пушистым воротником из белого меха. Но главное — волосы. Огромная копна рыжих волос, что завиваются мелкими колечками и опускаются на плечи. Личико остренькое, озорное, в зеленых глазах хитринка. Губы узкие, но яркие, сочные. Хороша, зараза.

Кобылин робко улыбнулся в ответ — уголком рта. Забыл уже, как это делается. Нет, он не был девственником. Во время алкогольных похождений бывал он и в таких компаниях, где на него вешались разные лахудры различной степени потрепанности. Но все это было… Так. Не по-настоящему. Без чувств. Побочный эффект опьянения — вроде похмелья. А вот чтобы романтические отношения с девушкой, по-правильному, как положено… Кому же из приличных дам нужен ободранный алкаш?

Рыжеволосая бодро подмигнула охотнику и демонстративно потянула воздух длинным острым носом, на котором виднелась россыпь припозднившихся веснушек.

— Это что, коктейль из сока? — бесцеремонно осведомилась она звонким голоском. — Ты серьезно?

— Да, — совершенно растерявшись, ответил Кобылин. — Только сок.

— Ну ты даешь, — девчонка рассмеялась, звонко, но с теплыми нотками хрипотцы.

Кобылин поймал ее взгляд и утонул в зеленых диких глазах. Его как магнитом потянуло к ней. Как-то сразу, невообразимо, без лишних слов он почувствовал в ней что-то знакомое, близкое, то, чего ему сейчас так не хватало.

Внутри что-то щелкнуло, и на этот раз Кобылин не успел остановиться. Рука скользнула за отворот новенькой кожанки, и маленький «браунинг» сам прыгнул в руку из глубокого кармана. Кобылин прижал его к груди, прицелился прямо в лоб сидящей рядом рыжей и ожег ее взглядом, полным бешенства и разочарования.

Рыжая сначала не поняла. Увидев ствол, направленный ей в лицо, удивленно вскинула брови и с некоторой растерянностью взглянула в лицо охотнику. И лишь тогда догадалась. Глаза резко сузились, губы из улыбки растянулись в оскал, а рыжая копна волос вздрогнула, пытаясь стать дыбом. Взгляд зеленых глаз стал ледяным, злым. А зрачки, сузившиеся так резко, как никогда не бывает у людей, казались крохотными черными точками. Казалось, еще секунда и — зарычит.

Кобылин не выстрелил. Промедлил долю секунды и — не выстрелил. Не здесь. Глупо. Медленно выдохнул, унимая волну бешенства, попытался взять себя в руки. Вот стерва. И тут нашли.

Рыжая прожигала охотника взглядом, полным ненависти. Поняла, что ее узнали и кто перед ней. Алексей равнодушно глядел в ответ — смотрели ему в глаза и не такие чудища. А в этом взгляде к тому же скользит растерянность. Не ожидала. Не охотилась?

Пару секунд они в упор разглядывали друг друга. Потом рыжая медленно наклонила голову.

— Убери, — низким хриплым голосом, в котором слышалось рычание, выдала она. — Убери эту дрянь и вали отсюда.

— Убирайся, — тихо бросил Кобылин. — Даю минуту. Беги из этого бара. Сегодня тебе тут ничего не светит.

В зеленых глазах девицы полыхнуло пламя. Злость, переходящая в бешенство.

— Это мой бар, — прорычала она. — Я отдыхаю тут с друзьями. Часто. Ты тут лишний.

— С друзьями? — Кобылин дернул уголком рта. — Я бы их учуял.

— Идиот, — прошипела рыжая, подавшись вперед. — С обычным друзьями. С людьми. И если ты не свалишь, они вышвырнут тебя отсюда.

Кобылин криво ухмыльнулся. А потом вдруг увидел — она не врет. Здесь нет ее сородичей. Она одна. И чувствует себя очень обиженной из-за того, что на ее территорию ввалился урод со стволом и испортил вечер. Вон как глазами сверкает. Но жажды крови в ней нет. Только жгучая, острая обида и ненависть к таким, как он. Кобылин перестал ухмыляться и взглянул на рыжую, что немного отодвинулась и плотно сжала губы, спрятав белоснежные зубки.

Все — понял Кобылин. Момент упущен. Она не бросится. Он не выстрелит. Глупо. Ему захотелось выматериться и шваркнуть пистолет о стойку. Что за жизнь! Единственный выходной в жизни охотника и…

— Уходи, — бросила рыжая уже без злобы, — последний шанс.

— Не знаю, чем ты здесь занимаешься, — отозвался Алексей, — но лучше тебе заняться этим в другом месте. Подальше от меня.

— Занимаюсь? — Рыжая вспыхнула, и на ее побелевшие щеки хлынул румянец. — Не твое дело, чем занимаюсь! Ты, дебил, решил поиграть в крутого мужика? Нарядился, как мальчик с обложки журнала, а пушка-то дамская. Что ты ей собрался делать? Ворон пугать? Ты кто такой вообще, лопух?

— Я — охотник, — сдержанно отозвался Кобылин, борясь с желанием продемонстрировать, на что способна эта крохотная машинка с серебряными, отлитыми вручную пульками.

— Три раза ха, — выдохнула девица, с презрением смерив Алексея взглядом. — Ты решил поиграть в охотника, в крутого парня, да? Накинул кожаную курточку, упер у мамаши пистолетик и завалился в бар. И заказал себе стаканчик настоящего выдержанного сока! Круто, да?

Кобылин даже бровью не повел. Слова оборотня задели бы любого мачо, решившего поиграть в охотников. Но Алексею было не до этого — он присматривался к рыжей. Смотрел на нее холодным взглядом профессионала, подмечая то, что ускользнуло раньше, когда ему мешала злость. И видел он теперь совсем другое. Девчонка не врала. В ней не было того надлома, что оставляет убийство, не было в глазах того багрового огня, что оставляет после себя утоленная жажда крови. Она еще никого не убивала. И сегодня не собиралась. Просто девчонка, очень злая на охотника и… на себя. За что на себя-то? За то, что не такая, как все? Не такая, как ее человеческие друзья, или не такая, как ее родичи-монстры, которым убить человека — как поймать блоху? Вот загадка.