Чтение онлайн

— Что нахмурился, охотничек, — продолжала рыжая, криво ухмыляясь и откровенно задирая незваного гостя. — Сделай лицо попроще. А то надорвешься. Плохо у тебя получается грозный вид. В Кобылина решил поиграть?

— В кого? — обалдело переспросил Алексей, разом очнувшись от размышлений.

— Ха, — девчонка зло ухмыльнулась. — Так и знала. Ну ты и лопух. Совсем зеленый. Ты об охотниках в Википедии прочитал? Даже не знаешь самого чокнутого из вашей братии.

— Ну, допустим, знаю, — медленно произнес Кобылин.

Рыжая, все так же криво ухмыляясь, перевела взгляд на пистолет, что едва заметно дрогнул в руке охотника. Потом глянула в застывшее лицо Алексея, наткнулась на его пылающий взгляд. Кривая ухмылка застыла на ее лице. Кровь отхлынула от щек — резко, в один миг. Лицо стало белым, как простыня, и веснушки стали еще заметней. Уголки алого рта задрожали, дернулись. Девчонка медленно подалась назад, словно тело само, без приказа разума захотело очутиться подальше отсюда. Блеснули зеленые глаза — взгляд рыжей заметался по залу, то высматривая кого-то в темном углу, то возвращаясь к охотнику. В глазах плясал страх. Нет. Ужас.

Кобылин, ни на секунду не отводивший взгляд от побелевшего лица оборотня, почувствовал себя скверно. Ему вдруг представилась картина: огромная собака колли, ростом с человека, стоит на задних лапах, а на ней — белый передник. Перед ней, на полу кухни, выводок щенят — штук пять лохматых хулиганов. И колли строго выговаривает им: если, не перестанете шалить, за вами придет тот самый чокнутый маньяк Кобылин. Щенки в ужасе разбегаются по углам комнаты, а самый маленький, рыжий, испуганно прижимается к полу, пытается спрятать нос в передние лапы…

— Ну, это уже слишком, — сухо произнес Кобылин.

От его голоса рыжая испуганно шарахнулась в сторону и тут же замерла, когда ствол пистолета автоматически потянулся за ней.

— Черт, — едва слышно проскулила девчонка. — Черт-черт-черт…

— Как тебя зовут? — устало спросил Кобылин.

— А? — Рыжая, зачарованно следившая за пистолетом, бросила испуганный взгляд на его владельца. — Что?

— Имя, — выдохнул Кобылин. — Как зовут?

— Веря, — прошептала девчонка, едва шевельнув побелевшими губами.

— Веря? — с удивлением переспросил Алексей. — Это как же?

— Это от веревольфа, — отозвалась рыжая. — Сокращение.

— А человеческие имена у вас есть? — с тоской спросил Алексей. — Нормальные, а?

— Вера, — отозвалась рыжая. — Это похоже, но друзья зовут меня Веря, потому что это сокращение от ника, а ник…

— Веревольф, — Кобылин кивнул. — Да. Я понял.

Тяжело вздохнув, он сунул пистолет обратно во внутренний карман куртки и плавно, одним движением, соскользнул с высокого барного стула. Теперь, когда он стоял на полу, его лицо оказалось прямо напротив копны рыжих волос, завивавшихся мелкими колечками.

— Будь здорова, Вера, — сказал Кобылин, глядя в зеленые глаза. — Живи как живешь, только не будь сукой.

Рыжая приоткрыла рот, онемев от изумления, а охотник развернулся и медленно, не оглядываясь, направился к выходу из зала.

Вечер определенно не задался. Здесь больше нечего делать, выходной окончательно испорчен. Глупая затея. Кобылин поджал губы, досадуя на свою доверчивость. Не надо было слушать Гришу, надо было идти на охоту. Ведь знал же, что если охотник не идет на охоту, то охота идет за охотником. Это его судьба. Он лишь инструмент в ее руке: острый, беспощадный и — безвольный.

Уже выходя из зала, Алексей услышал, как звуковая картина за его спиной изменилась, — что-то постороннее вплелось в однообразный гул зала. Он обернулся. Точно. Рыжая стояла у стойки и спорила о чем-то с рослой девицей в джинсах и черной водолазке с высоким горлом. Та в чем-то убеждала подругу, даже за руку схватила. Но Вера что-то зло бросила в ответ, вырвала руку.

Кобылин отвернулся и пошел к входной двери. Не его проблемы. Все, пусть веселятся, пока могут. На девчонке крови нет, так пусть наслаждается жизнью. Не он ли сам всегда говорил, что есть время стрелять и время говорить? Здесь и сейчас нет места оружию.

— Эй, ты! Кобылин!

Алексей обернулся, сунул руки в карманы. Вера шла к нему быстрым шагом, уверенно, настойчиво, словно решившись на что-то. Губы ее были плотно сжаты, глаза метали молнии, а на щеки вернулся румянец. Рыжая копна волос развевалась за плечами, как грива дикого зверя.

— Подожди, — бросила Вера, подходя ближе.

Она стала напротив охотника, сжав руки в кулачки. Из ее взгляда пропал страх, осталась только решительность. Это Кобылину не понравилось, и он чуть подался в сторону, чтобы удобнее было уходить от внезапной атаки.

— Ты не думай, я не испугалась, — твердо сказала Вера, не отводя взгляда от застывшего лица Алексея. — Пусть ты и Кобылин. Но больше никогда, слышишь, никогда не приходи в этот бар.

Охотник расслабился, медленно выдохнул. Вот в чем дело. Что ж, это, наверно, непросто — пойти следом за чокнутым маньяком и бросить ему в лицо вызов.

— Больше не приду, — с внезапно проснувшейся грустью пообещал Алексей. — Никогда. Если у меня не будет для этого повода.

— Повода? — Рыжая нахмурилась. — Какого повода?

— Надеюсь, что никакого, — отозвался Кобылин. — Прощай, Веря.

Она не ответила, только фыркнула — совсем по-собачьи. То ли от возмущения, то ли от злости. Кобылин не стал разбираться. Он толкнул дверь, над которой зазвенел колокольчик, и шагнул за порог — в сумерки, что нависли над холодным и злым городом.

Диван оказался на редкость скрипучим — стоило Кобылину, лежавшему на старых потертых подушках, хотя бы шевельнуть рукой, как видавшее виды деревянное чудовище разражалось протестующими воплями. И каждый раз охотник, державший на коленях ноутбук, вздрагивал от этих пронзительных звуков, что ассоциировались у него с криком раненой баньши. Древнее барахло на ножках прекрасно вписывалось в общую картину разрухи, царившей в обшарпанной однокомнатной квартире, снятой Алексеем на месяц. Ремонт тут не делали со дня постройки дома, мебель тоже не менялась. Обои местами отлетели от стен и висели лоскутами. Искусственный палас, когда-то красный, приобрел серо-буро-малиновый оттенок и напоминал скорее жертву какого-то химического эксперимента, чем ковер. И все же здесь, в этой однокомнатной халупе, Кобылину нравилось. Она напоминала ему о доме — о той родной квартире, что выгорела дотла после атаки веревольфов. О том доме, куда он не рискнул вернуться, опасаясь нового нападения. Сейчас, после полугода ночевки в подвалах и коллекторах, он чувствовал себя королем, захватившим замок. И этот старый диван казался ему мягче самой роскошной королевской перины.

Кобылин захрустел клавишами, набивая в строке браузера новый адрес, и диван под ним тут же отозвался возмущенным скрежетом. Тяжело вздохнув, Алексей сполз на пол и сел прямо посреди комнаты, по-турецки скрестив ноги. Здесь, внизу, сигнал беспроводного Интернета из соседней квартиры был хуже, но можно было и потерпеть. Ему, в конце концов, не кино из Сети качать.

Не слишком удачный поход в клуб заставил Кобылина задуматься. В другое время он, пожалуй, напился бы до синих чертей, чтобы развеять грусть. Но теперь, в этой новой жизни, его мутило от одного только запаха алкоголя — он неразрывно был связан с кровавым месивом из того первого дела, когда погибли Фродо и Сэм. И с оборотнями. Поэтому Алексей забился в свое новое логово, отключил телефон и проспал половину суток. А проснувшись, хорошенько вымылся, сделал малый комплекс упражнений и взялся за работу.