Чтение онлайн

От Кости не укрылся взгляд Стингера, переадресовавший его душу прямиком в рай.

Ублюдочный Стингер вместе с двумя своими ублюдками рангом пониже удалился из его квартиры с достоинством судьи, вынесшего самый справедливый и суровый приговор из всех возможных. Конвоируемая парочка, получившая отсрочку, выглядела понурой, но еще надеющейся на чудо. Костя проводил уходящих взглядом, полным неописуемо мрачного злорадства, на которое способен только приговоренный к смертной казни, имеющий удовольствие сознавать, что кто-то еще разделит его участь.

Косте были отлично известны законы, по которым жили Стингер и ему подобные, поэтому дальнейшая судьба белобрысого рыцаря и блядовитой дамы его сердца не вызывала у него ни малейшего сомнения. Как только кейс с деньгами будет найден, оба они умрут. Вздумай они апеллировать теперь хоть к самому господу богу, в его власти удовлетворить лишь ту молитву, речь в которой пойдет о том, чтобы смерть их была легкой и быстрой.

Смерть… Она незримо витала в душной комнате, и Костя, все это время отсчитывавший секунды, ощущал ее близость каждым вздыбившимся волоском, каждым пупырышком, выступившим на коже от внутреннего озноба. До назначенного Стингером срока оставалось уже меньше семи минут, а в нескольких километрах отсюда валялись два миллиона долларов, терпеливо дожидающиеся своего нового владельца. При одной мысли об этом Костины пальцы судорожно скрючились, словно он пытался схватить за ручку заветный кейс. Он не знал, что в нем хранится не два, а целых три миллиона…

Пять минут! Он сел на ковре и вызывающе посмотрел на своих палачей. Рыжий веснушчатый здоровяк, развалясь на смятой постели, целился Косте в грудь из своего пистолета с явно самодельным глушителем. Точно такую же штуковину демонстрировал хлипкий мужичок-с-ноготок в молодежной кожанке, деликатно умостивший свою щуплую задницу на тумбочке между ночником и стопкой непрочитанных детективов. Они не прятали лиц за масками и не скрывали своих намерений за добродушным видом. «Карнавала не будет! – прозвучали в Костином мозгу отголоски полузабытого хита. – Карнавала не-е-ет!!!»

– А ну, лягай на место, – велел мужичок скорее для порядка, чем из вредности. – Уже недолго ждать осталось, потерпи, милок. С дружбана своего пример бери, ишь, смирный какой, вылитый труп. – Он тихонько захихикал, прикрыв свободной рукой редкие прокуренные зубы.

– Деньги, – произнес Костя волшебное заклинание, самое короткое и самое чудодейственное из всех, которые существуют на свете. – Я дам вам денег. Много.

– Это ты хорошо придумал, – одобрил рыжий, и веснушки его засияли тысячью миниатюрных солнышек. – Колись по-быстрому. Где они у тебя лежат?

В своем порыве он походил на повзрослевшего Мальчиша-Плохиша, заслышавшего про банки с вареньем и ящики с печеньем.

– Здесь. – Костя проворно шмыгнул к тумбе с нагромождением видеоаппаратуры и выгреб из нее коробки с кассетами, устроившими в комнате веселый перестук.

Сверху оказался брикетик «Смертельного холода» – на глянцевой обложке черная спортивная сумка, сочащаяся неправдоподобно яркой кровью, смахивающей на клюквенный сироп. Прислушавшись к внутренним ощущениям, Костя подивился тому, как точно передает их название боевика. Именно холод, и именно смертельный.

Наблюдая за постепенно замедляющимися движениями Кости, рыжий Плохиш хотел было привстать, но поленился, только шею вперед вытянул, чтобы лучше видеть. Его тщедушный напарник нетерпеливо заерзал на своем месте, смахнул на пол маленький фарфоровый светильник на золоченой ножке и потянулся за ним.

Звонкий хлопок на мгновение привлек внимание всех присутствующих, а когда взгляды вновь переметнулись на Костю, он, жутко перекосив лицо, уже держал перед собой на вытянутых руках большой пистолет и жал указательным пальцем на спусковой крючок.

Выстрел грянул так громко и неожиданно, что он вздрогнул одновременно с рыжим парнем, которого пуля ударила в правую грудину, вырвав оттуда белые клочья синтепоновой подкладки куртки. Валясь на спину, парень умудрился ответить беглым огнем, но каждая из трех выпущенных им пуль уходила все выше, а последняя так и вовсе тупо клюнула потолок, негодующе отбросивший ее назад.

Мужичок-с-ноготок оказался стрелком еще более никудышным, потому что, когда раздался первый же Костин выстрел, он втянул голову в плечи и вжался в стену, явно надеясь сделаться еще более маленьким и незаметным, чем был на самом деле. Его подвел разбитый светильник, который он предупредительно поднял с пола, освободив для этого правую руку. Теперь он нелепо раскорячился на тумбочке, держа перед собой блестящую безделицу да длинный ствол, устремленный вверх, – ни дать ни взять король на троне с бесполезными скипетром да державой.

Костя всадил в него две пули подряд, и та, которая насквозь пробила дернувшуюся голову, вынесла наружу много всякого разного, усеявшего стену безобразными брызгами. Мужичок так и остался сидеть на месте, точно прилип к изгаженным обоям навечно. Думать ему отныне было нечем, и лицо его сделалось бессмысленным, как на фотографии для паспорта.

– Йес-с! – торжествующе завопил Костя, восхищенный тем, как ловко у него получилось уложить сразу двух вооруженных противников.

Каждый из трупов, как он полагал, принес ему по миллиону долларов, потому что уже никто не стоял между ним и заветным кейсом, брошенным на тринадцатом километре.

– Ты… – в голосе рыжего, начавшего медленно приподниматься с кровати, звучало скорее изумление, чем боль. – Ты, – повторил он, пытаясь направить свой пистолет с набалдашником глушителя в растерявшегося Костю.

Черное отверстие дула, в которое он заглянул, показалось ему входом в тот самый бесконечный тоннель, по которому души переносятся в небытие.

Плонк! – сплюнул вражеский пистолет порцию свинца. Ох и грохнуло же в ответ! Кинескоп телевизора, взорвавшегося за Костиной спиной, обдал его волной стеклянных осколков и паническим ужасом. Совершенно потрясенный тем, что противник, зачисленный им в мертвецы, продолжает не только жить, но и отстреливаться, Костя застыл неподвижным изваянием, как бы боясь помешать рыжему целиться в него с расстояния трех метров. Жила своей собственной жизнью только правая рука, и эта рука медленно подняла на уровень глаз «ТТ», выискала расплывчатый овал лица и привела в движение указательный палец.

Когда прогремел выстрел, лицо куда-то исчезло, и не только сизое облачко порохового дыма было тому причиной. Костя вообще временно утратил возможность видеть, настолько внезапной и ошеломляющей была боль, обрушившаяся на него. Источник боли обнаружился парой секунд позже – это была та самая рука, которая проявила самостоятельную инициативу. Пистолета в ней уже не было, а вместе с ним куда-то подевались сразу три пальца, и Костя бессмысленно глядел на получившийся огрызок, не веря, что он принадлежит ему.

Кап, кап… Жур-р… Кровь собралась в струйку, побежавшую на ковер. Он продолжал сидеть на ковре, выставив перед собой руку, которая годилась теперь разве для того, чтобы малевать ею на стенах кровавые разводы. Уцелевшие мизинец и безымянный палец мелко дрожали, потому что вся искалеченная ладонь вибрировала так, словно через нее пропустили ток. Костя понял, что дрянной китайский «тэтэшник» разорвался в его руке во время выстрела.

Ему стоило немалых усилий оторвать взгляд от этого жуткого подарка судьбы и переместить глаза в том направлении, откуда должна была прилететь ответная пуля. Там неистово брыкались две пары ног, обращенные к Косте грязными подошвами с налипшими окурками и бахромой жухлой травы.