Чтение онлайн

– Что ты собираешься делать?

– Таранить, мать его так! – весело откликнулся Роман. – Юдашить тварь эту я собираюсь! В зад долбить, как топ-модель распоследнюю!

Угловатая корма «четверки» исчезла так внезапно, что «Тойоту» несло вперед еще добрых полсотни метров, прежде чем Роман догадался ударить по тормозам, после чего автомобиль повлекло уже юзом.

– На проселочную свернул, гад! – орал он, не забывая энергично крутить баранку. – Знает, что по трассе ему не уйти!

«Тойоту» яростно встряхнуло, от тормозных колодок до мельчайших шестеренок. Петр с приятным удивлением обнаружил, что они удержались на трассе, только развернуты наоборот, навстречу движению. Слева неслась по полю «четверка», торопясь достичь горизонта раньше своих преследователей. Прямо по курсу разрастался тот самый злополучный черный джип, который чуть не отправился в кювет совсем недавно.

Когда Роман погнал «Тойоту» ему навстречу, он пару раз вильнул от одного края дороги к другому, а потом опять был вынужден соскочить с асфальтной ленты, оглашая округу протестующим вяканьем клаксона.

– Если ты, падла такая, внедорожником зовешься, то там тебе самое место! – прокомментировал Роман, бросая руль влево.

– Кажись, разбился джип, – обеспокоился Петр, вглядываясь в скособоченные очертания иностранного вездехода.

– Жаль! – не к месту загоготал Роман и добавил совсем уж непонятное: – Жаль, что это не красный «Чероки»!

Тут «Тойота» вывернула на проселок перед самой поникшей джипьей мордой и понеслась дальше, то и дело прикладываясь днищем к земле. В родной Японии ей никогда не довелось бы испытать и десятой доли подобных испытаний.

– Подвески… ни в звезду! – прерывисто известил Роман спутника, подскакивая на своем сиденье с видом лихого джигита, упивающегося скачкой на горячем аргамаке.

Петр промолчал, желая сберечь язык и зубы. Внутри него без конца что-то противно екало, а горло переполняла горькая желчь, поднявшаяся из недр организма. От недавнего голода даже воспоминаний не осталось.

Благодаря ночному дождю «четверка» не оставляла за собой пыльную завесу, но зато шины «Тойоты» изредка теряли сцепление со скользкой почвой, и тогда ее сносило на бугристую пашню, где начиналась такая болтанка, что колхозные просторы ходили ходуном, как при десятибалльном землетрясении.

– Душу вытрясти не жаль по таким ухабам! – проорал Роман отрывисто, каким-то загадочным образом умудрившись не проглотить ни одного слога. – Есенин!.. Любишь Есенина, Петруха?

– Лбл! – вот и все, что сумел выдавить Петр, прежде чем ощутил вкус крови, набежавшей из прокушенного языка, и на всю оставшуюся жизнь возненавидел классика русской поэзии.

Синий капот перед его глазами то взмывал вверх, то ухал вниз, а в промежутках за грязным лобовым стеклом мелькала красная «четверка», потерявшая по дороге прыть и волю к победе. Все остальное было серым, как в черно-белом кино, запущенном в чересчур убыстренном темпе. И двигатель «Тойоты» тарахтел, как взбесившийся кинопроектор.

Гибкий хлыст антенны вовсю рассекал воздух над «четверкой», но это не могло прибавить ей скорости. «Тойота» так и норовила ткнуться ей в зад, подобно кобелю, настигающему суку, уже морально сдавшуюся на милость победителя.

Лоб Петра едва не соприкоснулся со стеклом, когда прозвучал первый металлический поцелуй, после которого «жигуленок» лишился щетки заднего «дворника» и блестящего колпака, метнувшегося из-под колес с проворством спугнутого зайца.

Следующий удар «Тойота» нанесла наискось, подкравшись к жертве сбоку. Своим мощным рылом она выбила задние колеса «четверки» из колеи и некоторое время толкала ее перед собой, постепенно разворачивая к себе красным бортом. Потом перед глазами Петра взметнулось черное днище с бессмысленно вращающимися колесами, и гонка закончилась.

Выбравшись из салона, он почувствовал себя моряком, очутившимся на твердой земле после многодневной качки. От обеих машин веяло теплом, но прохладный ветер быстро брал свое, остужая разгоряченное Петино лицо.

Пока он топтался на месте, не зная, что делать дальше, Роман первым приблизился к перевернутой «четверке» и врезал рукояткой пистолета по обращенной вверх дверце.

– Вылезай, Шумахер недоделанный! – рявкнул он. – Пришло время орден получать!

– Окочурился? – встревоженно предположил Петр, не дождавшись никакой реакции на предложение спутника.

– Я его быстро реанимирую, – угрожающе пообещал Роман, повышая голос, чтобы его было хорошо слышно в поверженной машине с заглохшим мотором и оглушенным водителем. – Вот прострелю сейчас бензобак, он у меня сразу зашевелится! Чудеса ловкости и прыти проявит.

Красная дверца тяжело приподнялась, как откинутый люк подбитого танка.

– Я иду! – предупредил голос невидимого водителя, явно опасающегося нарваться не только на звездюлины, но и на пули.

– Давай-давай! – подбодрил его Роман. – У тебя десять секунд… девять… восемь…

– А потом? – испуганно поинтересовалась усатая голова, поспешно вывинчиваясь наружу.

– А потом задницу твою поджарю!

После этой угрозы усач высунулся наружу сразу по пояс и забросил на борт ногу. Петру вдруг стало жаль мужика: машина покурочена, морда разбита, настроение явно не такое, чтобы на звезду лететь или в Красную Армию идти. Даже воспоминания об исчезнувшем чемоданчике и натравленной овчарке не вызывали у Петра злости. Вся она куда-то улетучилась во время догонялок.

– Чемоданчик не забудь! – прошипел Рома, когда усатый приготовился спрыгнуть на землю.

– Откуда, землячки?

– Тарас Бульба тебе землячок! – процедил Роман. – Чемоданчик, говорю, тащи сюда!

– Нет у меня ничего, ребятки.

Усач развел пустыми руками и распахнул глаза так широко, что Петр ему моментально поверил. Паршиво ему стало. Но потом он вспомнил о дожидающейся его Эльке, и внутри стал разбухать уже привычный теплый шар, не вмещающийся в груди.

– Поехали отсюда, – сказал он Роману.

– Совсем тупой, да? Как валенок сибирский?

– Вот сейчас ка-а-ак заряжу тебе в лобешник, – угрюмо пообещал Петр. – За «тупого». А за «валенка» добавлю особо.

– Да ладно тебе! – нервозно воскликнул Роман, отмахнувшись пистолетом. – Лучше приглядись к этому запорожцу сраному. Врет он как сивый мерин. Побеседовать с ним надо, пообщаться. Устроить такое ма-а-аленькое ток-шоу. – Роман действительно становился все более дерганым, развинченным, как заправский телеведущий из молодежной передачи.